Там Кристофер сказал:
– У-у-у-у! – И добавил небрежно: – Грант, надеюсь, ты не боишься высоты?
За воем ветра и скрипом дерева я его едва слышал, однако ответил:
– Нет. Я люблю высоту.
Дверь вывела нас на деревянный балкончик, обнесенный низким, хлипким на вид ограждением. Прямо у наших ног, в квадратном люке начиналась сумасбродная, древняя деревянная лестница, шедшая вдоль наружной стены чего-то похожего на высокую деревянную башню. Мы оба нагнули голову, чтобы заглянуть в люк. И увидели, как лестница головокружительными зигзагами уходит все вниз и вниз, становясь все меньше и меньше, обвиваясь вокруг самой высокой и ненадежной на вид деревянной постройки, какую мне доводилось видеть. Постройка запросто могла бы быть маяком, только местами из нее торчали скаты крыш, и этим она напоминала пагоду. Она раскачивалась, скрипела и дрожала на ветру. Далеко-далеко внизу, видимо, была какая-то труба, в которой горестно завывал ветер.
Я оторвал глаза от этой спотыкливой лестницы и посмотрел наружу. Там, где раньше был парк, простиралась серо-зеленая вересковая пустошь, а за нею – и это напугало меня сильнее всего – лежали холмы, окружавшие Столлери, те самые причудливые утесы, что обступали Столчестер. Я разглядел Столовый утес, он был как на ладони.
После этого я просто стоял у ограждения и смотрел вверх. Над нами был совсем небольшой скат гонтовой крыши, то есть сделанной из деревянных дощечек, а над ней – что-то вроде шпиля со сломанным флюгером-петушком наверху. Все это было совсем древнее, оно стонало и раскачивалось на ветру. Внизу и вокруг расстилалась пустошь. А Столлери нигде не было.
Кристофер побледнел, побледнел так, что стал одного цвета с шейным платком, по-прежнему трепетавшим у его лица.
– Грант, – сказал он, – мне придется спускаться. Я чувствую, что Милли совсем рядом.
– Спускаемся вместе, – решил я.
Мне не хотелось торчать на вершине этой конструкции, когда она обрушится под весом Кристофера; кроме того, как было отказаться от приключения.
Кристофер, похоже, не видел в этом никакого приключения. Он с явным усилием отцепился от дверной ручки, а потом стремительно повернулся и так же крепко вцепился в перила лестницы. Балкончик покачнулся. Постепенно исчезая из виду, Кристофер непрерывно отпускал шуточки – нервные и бесшабашные шуточки, – но я все равно не слышал их за воем ветра.
Когда Кристофер спустился достаточно, чтобы я уже не мог угодить ногой ему в физиономию, я тоже сполз на лестницу. И зря.
