Встали, подтащив за собой псину, и попятились туда, откуда была видна вся эта некрашеная деревянная громадина, которая качалась и подрагивала на ветру, и вьющаяся по ее краю лестница. С земли она выглядела еще страшнее, чем сверху.
– Я не уверен, что смогу заставить себя влезть обратно, – сознался Кристофер.
– Да и псину мы туда ни за что не втащим… Погоди-ка! Пес же не мог быть на чердаке, когда попал сюда. Он живет в парке.
– Ффу, уже легче! – сказал Кристофер. – Грант, ты гений! Тогда давай сядем в нужной точке и подождем.
Так мы и сделали. Кристофер аккуратно обошел все вокруг слева направо, а потом взад и вперед, пока не отыскал точку, где странность ощущалась сильнее всего. По его мнению, это был большой валун метрах в десяти от башни. Мы сели и прислонились к нему, а пса усадили посередине, чтобы он нас грел; ветер ерошил волосы и сдувал на сторону шейные платки, а мы таращились на дряхлую дверь, ведущую в башню, и ждали. Над головой проносились серые тучи. Прошла целая вечность.
– Вот ведь странно, – сказал Кристофер, – у меня нет ни малейшего желания исследовать это здание. А у тебя, Грант?
Я передернулся. Ветер стонал в перекрученных балках, я слышал, как внутри распахиваются и затворяются двери. Оставалось надеяться, что это проказничает ветер.
– Тоже нет, – ответил я.
А потом Кристофер сказал:
– Мои чулки превратились в сплошные лесенки и петельки. Теперь их стоимость вычтут из нашего жалованья – ты не знаешь, сколько они стоят?
– Они шелковые, – напомнил я. – Боюсь, что всю последнюю неделю ты работал за просто так.
– Чтоб я провалился, – сказал Кристофер.
– А я и подавно, – сказал я. – Потому что я-то уже испортил две пары. Мы давно тут сидим?
Кристофер посмотрел на часы. Почти половина шестого. Если в ближайшее время не случится очередной сдвиг, мы опоздаем на работу. Тут в башне грохнуло разом несколько дверей, отчего мы оба подскочили.
– Я, наверное, это заслужил, – сказал я.
– Почему? – осведомился Кристофер.
– Потому что… – Я вздохнул и подумал: ладно, сознаюсь. – Знаешь, наверное, это я во всем этом виноват. У меня, понимаешь ли, плохая карма.
– Какая еще плохая карма? – спросил Кристофер.
– Я в прошлой жизни не сделал одного дела, – сказал я. – И в этой жизни тоже как-то…
– По-моему, ты несешь запредельную ахинею, – сказал Кристофер.
– Может, в вашем мире просто такого не бывает, – сказал я.
– Бывает.
