Жанр
В темноте острова Мальта 1916 года, Фелиция бежит с ужасающей скоростью, падая и снова встав. Тяжёлая тьма вокруг накрывает её как одеяние. Её лицо покрыто слезами, но она не может остановиться или попросить помощи – слишком близок шторм, который разрушает всё на своём пути....
Раньше мы во имя его императорского величества демонстрантам по роже стучали, а теперь – за-ради свободы. Лозунги разные, а синяки будут те же. Кто им водомёты включит, слезоточивый газ правильно распылит, наручники защёлкнет? Я тебя умоляю… Разве мы реакционеры какие-нибудь? Что ты, голубчик, да мы красавцы! Мы очень даже. Плюнь на лягушатину энту, отведай пирога с визигой – патриотизм сейчас в тренде.
– А не опасно ли говорить «в тренде»? – шепнул Муравьёв и оглянулся. – Мы ж не знаем, кто из республиканцев возьмёт верх – почвенники или либералы.
– Если надо, он тебе хоть завтра в растафарианство перекрестится, – хмыкнул Антипов. – Не, тут всё незыблемо. Церковь же провозглашает – всякая власть от Господа, и обер-прокурор Синода сие подтвердил. Это товарищи большевички в семнадцатом горланили – мол, долой монахов, долой попов, на небо мы залезем, разгоним всех богов.
На этом историческом моменте оба доели устриц под хреном.
– Слушай, – вдруг вспомнил Муравьёв, – а как там вообще дела в Корнилове? Совсем же забыли. Нас сдёрнули в Москву срочно, сейчас смотрю – обер-медэксперт Шварц мне звонил, и точно – Алиска Трахтенберг и Федька Каледин с Мальты вылетели, уже с результатами расследования.
– Вот не надо, – поморщился Антипов. – Шварц – это наверняка протеже государя. Не перезванивай, а то потом замучаешься объяснять, что по работе с ним общался. Помяни моё слово – со дня на день немцев на улицах поголовно лупить начнут, сам увидишь.
– За что?
– К тому времени найдётся, за что. Насчёт Алисы и Каледина не волнуйся. Там полиция, жандармы, спецназ.
– Так кризис был в разгаре, – пожал плечами Муравьёв. – Четыре с половиной метра нарезали в тайге под Екатеринбургом, официально называется «усадьба Калединское».
