Жанр
В темноте острова Мальта 1916 года, Фелиция бежит с ужасающей скоростью, падая и снова встав. Тяжёлая тьма вокруг накрывает её как одеяние. Её лицо покрыто слезами, но она не может остановиться или попросить помощи – слишком близок шторм, который разрушает всё на своём пути....
Господи Иисусе, продли дни госдеповы!» Он смотрел в согбенную спину уходящего под всеобщий смех Джона Ланкастера Пека, и ему хотелось броситься за ним, обнять сзади, шепнуть на ухо по-дружески, что всё будет хорошо. Однако Шкуро знал – он не посмеет так поступить.
Сотрудник госдепа, шатаясь, скрылся за поворотом на Лубянку.
Оттуда прозвучал хлопок – то ли выстрел, то ли лопнул воздушный шарик, – но собравшихся на Красной площади сей факт уже не волновал. Они обнимались, изнемогали от веселья, вытирая крупные слёзы, выступившие на глазах.
– Сударь, – произнёс вредоносный юноша надменным тоном, специально не оперируя формулой «ваше величество», – как вы изволите прокомментировать случай с городом Корниловым? Сделанные там шокирующие фотографии выложены на сайте «Карнавала. нет».
Больше он, собственно, сказать ничего не успел – за спиной выросла пара неприметных с виду мужчин в тёмных очках (как у Джона Ланкастера) из Тайного приказа стрельцов, лейб-охраны императора.
– Что это было? – недоумённо спросил император.
– А это он, твоё величество, сомлел от счастья, – просиял Матвей Квасов. – Видит тебя да думает – эк государь-то наш пригож да весел, не то, что я, коровище поганое.
– Но он упомянул какой-то карнавал, которого нет, – не унимался август. – Для чего?
Шкуро тихо, однако весьма виртуозно выругался."
"– Государь-надёжа! – с чувством, громко сказал Квасов. – В том-то и суть. Редко ты показываешься народу, аки солнце ясное издалёка. А ведь каждое твоё явление – словно праздник, сродни карнавалу.
