Воспитанная благородная девушка очень старалась оставаться чинной и сдержанной рядом с тёмным, но глазам открывалось столько интересного, что держать себя в руках было невероятно сложно. И стоило один раз поддаться порыву и позволить себе по-детски порадоваться, когда господин тёмный разрешил ей поиграть в карты с подавальщиком в таверне «Рьяного Игга», как сдерживаться стало ещё сложнее. Да и нужно ли? На господина тёмного светские манеры никакого впечатления не производили, а её порывистость он воспринимал как само собой разумеющееся. И сдерживаться больше не хотелось. Лоэзия улыбалась, забегала вперёд, кружилась и даже хватала хаги за руки. Последнее было особенно приятно. Приятнее было только прижиматься к его боку.
Ёрдел сжал ладонь. Он отвык от чужих прикосновений.
Но привыкнуть вновь оказалось очень легко.
Он решил не забирать Лоэзию в лесной дом. После того, как харен подошёл почти к самому порогу, Ёрдел больше не считал это место безопасным. Для него одного оно ещё подходило, но ребёнка надо прятать лучше. И он остался в городе. В городе очень просто. Просто найти ночлег. Просто найти еду. Просто найти одежду. Только очень шумно. Голова болела. Каждую ночь приходилось силами ограждать себя от звуков, чтобы немного побыть в тишине. Кроме того, ходить по городу с девочкой было не то же самое, что ходить одному.
Приходилось присматривать за ней, отпугивать оборотней, которых привлекала дивная красота Лоэзии. А ещё она быстро уставала и часто мёрзла.
Но она запоминала дорогу.
Стоило им пройти один раз по улице, и она могла найти обратный путь. Или находила увиденную где-то по дороге пекарню. Первое время она с удивлением смотрела на него, не понимая, почему они в очередной раз вышли к тупику, а затем начала осторожно тянуть его за рукав и робко предлагать пойти другой дорогой.
И она находила путь. Одно это делало её самым лучшим спутником. В конце концов, если она устанет, он может её понести, если замёрзнет – согреть. И присмотреть, чтобы никто не смел её обижать, пока она бегает по улице и с восторгом запоминает всё, что видит.
– Господин Ёрдел, что же вы стоите? – поторопила Лоэзия.
Тот шагнул к ней, и девушка отвернулась, чтобы скрыть порозовевшие щёки.
Чтобы начать называть господина тёмного по имени, ей пришлось собрать всю свою смелость. Она боялась, что он рассердится. Всё же Ёрделом его называла только Майяри, и он не выглядел радостным. Первое время он либо вообще не отзывался на имя, либо вскидывал голову с запозданием, словно не сразу понимая, что зовут именно его. Но сейчас Лоэзия гордилась тем, что господин тёмный всё же признал за ней право называть его по имени.