Кроме воспоминаний. Майяри смотрела в окно экипажа и отмечала погоревшие здания, свежие оконные рамы, двери и заплатки на стенах. Незнающий, глядя на них, возможно, ощутил бы приятное чувство, мол, вот, видно, что жизнь в городе идёт, бежит и всякое случается. Печально, но всё равно отчего-то радостно видеть эти свидетельства бурной жизни. Но вот если есть воспоминания… Майяри не помнила, как горели эти здания. Не видела. Но глядя на последствия погромов, она вспоминала подземелья, клетки с бесящимися тварями и Дешия.
Он порой ей снился, как снился дед ещё несколько лет назад. Майяри знала, что пройдёт время и сумасшедший, носивший множество масок и чем-то напоминающий её саму, перестанет посещать её во снах. Но девушку не покидало тревожное чувство, что Деший опять, как и несколько веков назад, выжил. Наверное, если бы она не видела его смерть своими глазами… Хотя что её глаза? Стань она свидетелем того, как господин Шерех отрубает голову Сумасшедшему хайнесу, вряд ли бы нашла причины усомниться. Ведь как бы «хайнес» смог спастись?
Изменение тела… Не только своего, но и чужого. Подмена… Сильные ментальные иллюзии… Майяри никогда с подобным не сталкивалась и не знала, что такое возможно. А когда не знаешь, что возможно, позволяешь обманывать себя. Но теперь она сомневалась. Сомневалась во всём и подозревала себя в незнании и невнимательности.
Но тревога не мешала ей и восхищаться. Восхищаться гениальным умом и способностями Дешия.
Дух захватывало от восторга, когда перед глазами вставал помолодевший образ черноволосого мужчины. Воображение рисовало на его лице улыбку и шкодливый взгляд, как у Викана. Красивый, сильный, невероятно способный и умный. Руки хотелось кусать от досады. Похоже, она заразилась от местных магов восторженностью чужими гениальностью, умом и способностями. Неужели он родился лишь для того, чтобы прожить такую сомнительную жизнь, не добиться ничего из желаемого и остаться безызвестным? Он мог стать одним из самых великих магов в истории. Мог прославиться своими изобретениями. Если слава ему безразлична, то он мог жить, получая удовольствие в изысканиях, – для Майяри это было отдельным видом наслаждения. Он мог…
Он столько всего мог, но пожелал власти.
Подобное желание вызывало у Майяри непонимание и презрительное недоумение. Какая радость быть правителем? Ты можешь вести за собой целый народ, страну и испытывать к подданным ненависть. Не приятнее ли, когда за тобой идут восхищённые последователи? Власть ведь имеют не только правители. Это не та власть, о которой можно сказать «У меня есть право повелевать».
Это власть, о которой можно сказать «Народ меня слышит». И эта вторая власть всегда приятнее, а порой сильнее первой.