Ведь никто не знает, чего ждать от уцелевшего зверя.
– Он говорит с тобой? – Майяри очень надеялась на отрицательный ответ, но Лирка печально качнула головой. – Тёмные!
Сильная оборотница с магическим потенциалом выше среднего, в голове которой живёт умерший гениальный маг с весьма неоднозначной ролью в мятеже. С Лирки не слезут, даже если зверя удастся из неё изъять: мало ли что тот успеет ей нашептать.
– Мы почти поладили, – голос Лирки прозвучал так жалко, что Майяри схватила её за плечи и, тряхнув, яростно потребовала:
– А ну, гадина, вылез из неё!
Лицо подруги исказилось, и она яростно прошипела:
– Вытащи, волчье мясо!
Майяри невольно отшатнулась, а Лирка виновато посмотрела на неё.
– И чего ты в ней засел?! – опять разъярилась Майяри. – В… – она резко умолкла, испугавшись напоминать о Дешие, в котором зверь не засиделся: вдруг он решит выйти из Лирки тем же способом.
Лирка откинулась на подушки.
– Оказавшись во мне, он не смог меня порвать. От прежнего тела господина Наэша ему достались звериные инстинкты… и сам господин Наэш. Причинить вред самке он не смог. А затем я, перепугавшись, обернулась медведицей, и он завернулся во внутренний мешок, где всегда хранится одна из ипостасей, и намертво привязался к нему.
Майяри торопливо припомнила, что рассказывал Ранхаш о внутренних мешках оборотней.
– Умирать? – повторила Майяри.
Подруга устало кивнула.
– Его материальное тело было сильно истощено голодом, и он держался только на силе Тёмного духа. Но во мне он эту силу проявить не может.
– Так чего он не сдох?
Лицо Лирки опять исказилось, и она оскалилась.
– На желании отведать твоего сладкого мяса выкарабкался.
Оборотница досадливо поморщилась, что-то пробормотала под нос и отмахнулась.
– Это медведица, – наконец ответила она. – Она поделилась с ним своей массой, почти треть отдала. Она… очень великодушная. И зверь стал уже не просто привязан к внутреннему мешку. Он, по сути, слился с нами телесно.
Майяри немного успокоилась. Потусторонняя тварь хотя бы не могла повторить тот же фокус, что провернула с Дешием. Но дело обстояло ещё хуже, чем ей думалось. Как теперь вытащить из Лирки так крепко впиявившегося в неё подселенца?
– А недавно он переместился на звериную сторону мешка и теперь может выходить вместе с медведицей, – совсем уж убито призналась Лирка. – Нет, он ничего такого не делает. Пока. Очень слаб. Его и ребёнок прутом перешибёт.
По её лицу прошла волна судороги, но завладеть языком духу не удалось.
– А печать… Из-за зверя у меня изменился запах, а печать убеждает всех, что пахну я так же, как и прежде. Это господин Руахаш подсказал.
Майяри удивлённо вскинулась.
– Он со мной тогда в кабинете господина Шереха долго говорил, и я ему всё рассказала.