– Наш отец давно мёртв! Я бы очень хотел, чтобы это не было правдой, но он мёртв! Мёртв!
– Это наша последняя встреча, – Иза слабо улыбнулась и шагнула к двери. Звери опять завыли. – Я тебя очень любила, Иер, и люблю, но ты принёс столько горя нашей семье и стране и продолжаешь приносить. И ты понесёшь наказание. Сердце отца болит за то, что он не смог воспитать тебя должным образом. Он считает, что в этом его большая вина перед всеми. Он считает, что он один виноват и должен исправить сотворённое. Власть, которой ты так хотел, больше не будет твоей. Ты умрёшь. И я прошу у тебя прощения за Узээриша. Да, прошу. В отличие от тебя меня мучает боль за чужие смерти. Но Риш слишком похож на тебя, он будет бедствием для страны.
Внутри взметнулась сова, глаза Иерхарида пожелтели, и он зарычал:
– Что с моим сыном?!
– Лийриша, Зиш и Иия никогда не узнают правду, – сестра с болью посмотрела на него. – Для них ты навсегда останешься героем. И ты, и Риш.
– Что с моими детьми?! Иза, что ты с ними сделала?!
– Они в безопасности. Не переживай, папа без ума от них. Он… и тебя до сих пор любит. Боги, – Иза закрыла лицо ладонями и разрыдалась, – как нам пережить всё это? Зачем ты это сделал, Иер, зачем?
– Изаэллая, ты дура! Посмотри на меня, живо! Ты соображаешь, что творишь? Ты поверила психу, который выдаёт себя за нашего отца и довёл город до смуты. Иза, даже если ты веришь, что я убил отца, что это я виновник всех бед, зачем опускаться до такой жестокости? Ты винишь меня в жестокости, в смертях, но сколько жителей сейчас гибнет на улицах города! Да этот псих едва не сжёг школу магии с сотнями учеников и горожан!
– До смуты город довёл ты, – уверенно заявила сестра, поворачиваясь к двери, – а школа… – она в последний раз бросила на него взгляд. – Это был всего лишь обманный манёвр. Отец бы никогда не поступил так с сотнями невинных.
– Иза, стой!!! Вернись!!
Но сестра уже скрылась из глаз, переступив порог.
На выходе она столкнулась с отцом. Тот как заворожённый смотрел на ярящегося Иерхарида, который орал и тряс решётку, и по морщинистому лицу текли слёзы. Боль. Невыносимая боль заполняла его глаза, а плотно сжатые губы дрожали. Во всём его облике была такая беспомощность, такое отчаяние и горе… Изаэллая молча обняла его, и они, разрыдавшись, в обнимку зашагали по коридору.
Йожира, прячущаяся в густой тени ниши, смотрела им вслед с неуверенной усмешкой. Даже она на какой-то миг поверила в его искренность.
