В мире двадцатого века множество возможностей и потенциалов, но и туманности, как будто вечное несущее начало жизни на Земле само по себе. Я понимаю, что мои знания могут стать ключом к завершению цикла мореплавания в двадцатый век, чтобы история не осталась безнаправленной петардой. Вместе мы будем решать загадки прошедших эпох и создавать новую траекторию для человечества....
Несколько скифских вождей поплатились головами за чрезмерное увлечение греческим образом жизни.
— Так оно и есть! — грозно произносит Гнур и смотрит на Авасия.
У Авасия большой дом в Ольвии с — о, ужас! — баней. У скифов не принято мыться и стирать одежду. Для этого существуют дожди. Авасия, наверное, давно бы обезглавили за такое пренебрежение обычаями своего народа, если бы не проявил себя в войне с македонцами. Две поражения от меня нивелировали его бывшие достижения, но захват Киммерика опять дал возможность пожить в Ольвии.
— Светает, — громко, чтобы услышали и мы, произносит кто-то из воинов, неразличимый в темноте.
Небо, действительно, начало сереть. Точнее, звезды на нем не так ярки, как были всего нескольок минут назад.
— Поехали? — одновременно спрашивая и приказывая, произношу я, встаю и потягиваюсь, разгоняя ломоту в теле, отвыкшем сидеть на пятках."
"Скифские вожди тоже демонстрируют неторопливость.
Кстати, у греков есть странный глагол «оскифиться». Я сперва подумал, что это значит напиться, но оказалось, рвать волосы на голове от горя, то есть снимать с себя скальп.
Сначала едем медленно, не поднимая большого шума и ожидая, когда станет совсем светло. Конь должен видеть, куда ставит копыта, иначе может угодить в нору суслика или другую ямку, сломать ногу и скинуть наездника. При быстрой езде такое случается и днем, но очень редко. До вражеского лагеря остается километра полтора, когда там замечают нас и поднимается крик.
— Вперед! — командую я и перевожу коня в галоп.
