Что может быть плохое от музыки? Пусть даже от плохой музыки?
Марк оглянулся — и с изумлением увидел лица: своих товарищей, наемников Беды, гвардейцев. Самые обычные лица, в которых не было… чего? Они не спали, но и не бодрствовали тоже. Они были — но в то же время их не было.
Усилием воли Марк подавил желание выхватить клятую дудочку и переломить ее в руках. Наверное, Рыжик знал, что делает. Но, Бездна — как же это было отвратительно.
Наконец, колдовство, вроде бы закончилось. Дудочка замолчала. Рыжик отнял ее от припухших, покрасневших губ, аккуратно обтер рукавом и убрал в специальный полотняный мешочек.
Вокруг царила ненормальная тишина, даже часовые на посту таращились стеклянными глазами на яркую серебряную луну, проглянувшую сквозь облака.
Рыжик встретился взглядом с черными глазами Марка.
— Пробуждение, — пожал плечами парень.
— Что-то не похожи они на пробужденных, — Марк мотнул подбородком, — скорее наоборот.
— Это скоро рассеется. Такой побочный эффект.
— А на меня почему не подействовало?
— У тебя, наверное, слуха нет. Это бывает — чувство ритма хорошее, поэтому ты танцуешь здорово. А слуха нет.
— Почему это так неприятно?
— Так мы же не змеи, — пожал плечами Рыжик, — им вот, нравится.
— Но, постой, змеи ведь глухие. Они ничего не слышат, это точно…
— Они чувствуют вибрацию. Она передается по земле. Поэтому мелодия для них так притягательна — они воспринимают ее как-то по-другому.
— Жуткое дело, — мотнул черными вихрами Марк.
— А то! Диктат воли вообще штука пакостная, не люблю его. Но — полезен. Мышей, например, выгонять. — Посмотрев на вытянутое лицо стратега Рыжик тихонько засмеялся, — не бери в голову. Пойдем спать. Завтра денек будет — боги удивятся.
— Это точно, — кивнул Марк и с огромным облегчением отметил, что абсолютно одинаковое обалдение на лицах бойцов сменяется живыми чувствами. Разными, не всегда приятными — но вполне человеческими.
Очередные "бродячие артисты" пожаловали, едва рассвело. Марк только успел проверить караулы, как загудели мерзопакостные дудки… Наверное, до конца жизни он теперь будет ненавидеть духовую музыку.
Встретились, уже по традиции, у арки. Сердце все так же ровно билось в голубой, дрожащей паутине.
На этот раз явилась другая парочка: крепкий, рано поседевший мужчина средних лет и молоденький пацан, вроде рыжика. Тот таращился на все вокруг с любопытством, хлопая голубыми глазами.
Винкер одернул себя. Не время для жалости. Не важно, сколько лет врагу. Взял в руки оружие, значит — солдат, подданный Серой Госпожи и ей же обещанный. Не важно, какой у него взгляд. Этот мальчик, возможно, уже стрелял в подданных Империи, или еще будет стрелять. Если уйдет живым от этого холма — что вряд ли.