Тут что-то странное, магия не действует и благословения какие-то неправильные… Магические атаки против них вообще бесполезны".
Молчание… Долгое. Он почти увидел, как на том конце нити золотоволосый герцог нахмурился.
"Почти. Поэтому мне и нужно остаться, надо понять, как это работает и как можно разломать…"
"Марк, уходи оттуда немедленно. Дайстри предал и увел с собой часть войска. Мы думаем, он направился к мятежникам".
"Я… постараюсь", — лгать мысленно было на порядок тяжелее, чем словами.
"Марк, я — маршал армии и это приказ. Уходи оттуда".
"Оу! Поздравляю! — мощная вспышка недовольства и раздражения, которая последовала за этим, позабавила Марка и принесла ослепительную, как свет, догадку".
"Эшери, ты можешь отправить Черную Сотню в Бар?"
"Есть мысль, как задавить мятеж".
"Эй, ты все-таки аккуратнее. Виенте — это тебе не Шиар, а густонаселенная провинция".
Марк тихонько рассмеялся, не смотря на то, что виски ломило уже немилосердно.
"Я учитываю. Отправь Сотню, прямо сейчас".
"Отправляю. И сам подойду. А ты — уходи оттуда немедленно, иначе нарвешься на неприятности и даже я не смогу помочь".
"Спасибо за беспокойство. Разберусь. И спасибо за Алету. Она — моя жена!"
Еще одна вспышка, от которой Марка чуть не спалило на месте.
"Вот это новости! Тогда, тем более, уходи. Сестре не пойдет траур".
С тихим звоном нить лопнула, оставив после себя жуткую слабость и неприятный привкус крови во рту — Марк прокусил губу.
Он лежал на земле, смотрел в небо и приходил в себя. Ментальный зов на такое расстояние, без подручных средств — это немыслимо тяжело. И оказалось возможным лишь потому, что Эшери так силен — он подхватил нить и держал ее, экономя силы Винкера.
Маршал… И он не против них с Алетой! Эта новость стоила того, чтобы вспотеть и высохнуть еще раз пять. Это… да, демоны забери, это стоило чего угодно.
КАРОТТА НАНОСИТ УДАР
Вероятно, он задремал. Или потерял сознание от перенапряжения. Словом, непростительно забылся и пришел в себя только когда кто-то смелый, но не умный, легонько тронул его за плечо.
В других обстоятельствах, такая вольность могла обойтись ему дорого — рефлексы у Винкера были заточены вовсе не под этикетную улыбку и поклон — разве уже над бессознательным телом.
Но после сеанса связи с Эшери, стратег был тряпкой. И не в переносном, а в самом прямом смысле: выкрутить и высушить, больше ни на что не годился. Так что храбрый и неосторожный незнакомец остался жить. И даже что-то говорить…
Винкер лениво прислушался.
— Извини, что потревожил. Но ты занял мое любимое место, и я решил, что ничего страшного, если я попрошу тебя немного подвинуться.
Марк поднял глаза.