Лучи полуденного солнца, коснувшиеся собачьих шкур, сделают проклятье необратимым. Думайте.
Дамы, закутанные в шторы, степенно сходили со стены. Марк спрыгнул последним, удержавшись и от лишних слов, и от неприличных жестов. Ни к чему.
Камил почти плакала от смеха, уткнувшись в грудь рыжего мальчишки.
— Царица цаххе! Ну, надо же! Вот супруг мой порадуется, какую родовитую взял… Если он еще жив, — смех женщины словно обрезало, а желтые, рысьи глаза сделались тревожными.
— Отец жив, — сказала та самая девушка, похожая на цаххе, — я чувствую.
— Отец? — бестактно удивился Рыжик.
— Так получилось, — не смутилась Камил, — В молодости супруг увлекся девушкой-цаххе из табора, который стоял тут, неподалеку, на Нере.
— Кем же нужно быть, чтобы гулять от такой женщины?
— Молодым балбесом, которого вынудили заключить выгодный брак, — пожала плечами Камил. — Хотя, если она была похожа на мою Лери… Его можно понять.
Женщина сидела на деревянной скамье, обняв и крепко прижав к себе дочерей, явно не разделяя родную и приемную. Обеих крепко любила. За обеих боялась. Умна была Камил, понимала, что один блеф прошел, второй может и не пройти. А если раскусят хитрые жрецы… Впору молиться, чтобы Небо даровало смерть в бою. Впрочем, и на такой случай Камил подстраховалась, зашив в пуговицы костюма себе и дочерям айшерский быстро действующий яд. Живыми они захватчикам не достанутся, а дальше — дорога… по облакам ли, по уголькам — Небо знает, оно и решит.
В руках одной из девушек-фрейлин появилась лала — красивая, изукрашенная резными узорами. Не инструмент уличного музыканта, а придворная игрушка. Но звучала она так же чисто и голос у девушки оказался не сильным, но приятным:
Лери положила голову на плечо сестры, а та обняла ее за талию. Певица ушла в себя и в музыку. А молоденькие фрейлины, оказавшись в компании мужчин, словно по команде занавесили глаза ресницами… из под них так удобно наблюдать, оценивать… выбирать.
Меньше двух сотен смертников, запертых в каменной коробке, ждали полудня, который должен был им принести свободу. Может быть даже ту самую, последнюю. Наверное, стоило помолиться, чтобы должным образом завершить земные дела?
Но они предпочли музыку.
Когда до выхода из леса оставалась одна короткая клепсидра, Монтрез опять начал чудить, тормозя колонну. Сначала вперед вышли лучники. Выскочка о чем-то долго говорил с ними, размахивая руками. Нерги ничего не слышал — и злился.
Он так и не мог уснуть, обдумывая, как уничтожит заговор, и теперь клевал носом. Хорошо, удалось подремать в седле, иначе он бы сейчас позорно свалился прямо под копыта.
После лучников пришел черед легких баллист, стреляющих разрывными снарядами.