Когда снова по-кошачьи мяукнули дверные петли, Марк был по уши в формулах и почти не обратил внимание на конвойных, которые привели пожилого жреца с лысой, как колено, головой.
— Здравствуй, сын Неба, — тихо, вкрадчиво произнес он. Голос, как и у всех жрецов, был звучный и очень красивый. Специально их тренируют? Точно так же, как и приходить не вовремя?
— Извините, ваша Святость, — отмахнулся Винкер, — присаживайтесь куда-нибудь. Я сейчас закончу… наверное. Но, вообще-то, я не верующий, так что если вы торопитесь…
— Я подожду, — так же тихо и терпеливо ответил жрец и опустился на койку, застеленную шерстяным одеялом.
В камере стояла тишина, лишь поскрипывало перо, да жужжала муха, залетевшая сквозь окно под потолком.
Сколько прошло времени, Винкер не знал — слишком увлекся. Но когда последний символ занял положенное место, числа сошлись до четвертого знака после запятой и он, удовлетворенно и слегка самодовольно улыбаясь, выпрямился — пожилой жрец все еще сидел на койке. Кажется, он даже не пошевелился.
— Простите, — произнес Винкер с искренним сожалением, вставая и кланяясь, — со мной такое бывает не часто. Обычно я неплохо чувствую время.
— Пустое, — жрец шевельнул пальцами. Глаза у него были глубокие, светло-карие с легкой прозеленью и теплые, как вода в лесных ручьях. — У меня время есть.
— В отличие от меня, — кивнул Винкер. — Я слушаю вас, ваша Святость. Хотя не понимаю, зачем жрец махровому и законченному атеисту. Вряд ли вы убедите меня, что я всю жизнь ошибался. И вряд ли я соглашусь так резко повернуть, когда моей земной дороги осталось всего пара шагов… Ну, хорошо, пара десятков. Или сколько там до виселицы?
— Сто сорок два, — спокойно ответил жрец.
Брови Марка шевельнулись.
— Я знаю так точно, потому что не раз проходил этот путь, сопровождая тех, кто решил мне довериться.
— А-а, — сообразил Винкер, — тогда понятно. Ну что ж… Я пройду этот путь один. Полагаю — не заблужусь. А если что — конвойные помогут.
— На суде вы вели себя более чем достойно.
— Вы?!! — запнулся Марк, не зная, как тактично задать вопрос.
— Нет, я не прятался за занавеской. Незачем. У вас на груди артефакт, через который я могу слышать все, что происходит с вами.
Винкер нахмурился и полез под рубашку.
— Вы имеете в виду этот медальон? Кстати, удовлетворите мое любопытство. Я никогда раньше не видел этого символа. Что он означает?
Жрец… улыбнулся. В это трудно было поверить, но он и в самом деле улыбнулся приговоренному.