Баронесса вцепилась в перила, замерла — и выдала полузадушенный стон восторга: небо вдруг и сразу сделалось серо-розовым, края облаков вспыхнули золотом а в небе, словно в зеркале, появились стройные силуэты стоящих в гавани кораблей и стройных башен берегового форта — честное слово, несколько мгновений она видела ДВА города, два Аверсума. Один на небе, другой на земле.
— Это чудо, которое Аверсум дарит всем, кто поднимается до солнца.
— Я уже влюблена в этот город.
— И, кажется, это взаимно, баронесса. Я здесь родился и вырос, но еще никогда не видел Небесную Гавань так отчетливо.
Стук двух пар кованых сапог по булыжникам и звяканье шпор они услышали задолго до того, как граф Как Его Там и его секундант Тем Более Незачем Запоминать — появились на мосту с другой стороны.
Граф не переоделся, а, значит, даже не ложился. Алете это было на руку, она поспала часа два и чувствовала себя отдохнувшей.
— Хм… она все же здесь. И в таком э…э… милом костюмчике, — граф шевельнул бровью, — признайтесь, баронесса, это ведь для того, чтобы дать мне возможность рассмотреть все пленительные изгибы вашей фигуры, безусловно, заслуживающей внимания.
— Хотите — любуйтесь, — пожала плечами девушка, — кто я такая, чтобы запрещать человеку наслаждаться жизнью, — граф заулыбался, и она мстительно припечатала, — напоследок.
— Боже, Дагни, она и в самом деле собирается драться, — господа гвардейцы с недоумением переглянулись и засмеялись. И не глумливо, а вполне весело.
Только Алета их уже не слышала. На мосту достаточно рассвело, чтобы видеть собственные руки, а, значит, вполне можно было начинать. В такие мгновения слух баронессы начинал работать очень избирательно — она напрочь не слышала ничего, что могло бы вывести ее из состояния холодной сосредоточенности.
Поединок — это не шутка. Здесь убивают. А значит — ни малейшего преимущества противнику.
В последний раз Алету удалось разозлить перед спаррингом, когда ей было девять лет. Тогда ей здорово досталось, сначала от соперника, потом от учителя, а потом от Цветочка.
Да, и Цветочек, в ее возрасте и с ее солидными габаритами фехтовала довольно прилично. И могла стать опасной противницей… в первую минуту. Потом бы, конечно, выдохлась, но такие схватки дольше и не длятся.
Арже подал знак секунданту, чтобы проверить оружие. Тот подошел и сравнил шпаги — довольно формально. И без сравнения было ясно, что шпага гвардейца длиннее на полторы ладони и намного тяжелее рапиры, которую баронессе одолжили в оружейной. Один хороший удар — и ее шпаге конец, поняла Алета. Понял это и граф.
— Милая, еще не поздно перевести нашу дуэль в горизонтальную плоскость, — он раздвинул губы, приглашая присоединиться к удачной шутке.