В этой книге ами окутывают невероятной тоской и нищете мира бедняков. Трагическая история показывает, как настоящая бедность уничтожает самоуважение и превращает жизнь в мучительное переживание. Ночи без пищи и одеяний, бесконечные долговые цепи — вот все, что осталось для тех, кто не имеет ни таланта, ни средств к самосохранению....
Старый граф сделал какое-то замечание по поводу пьесы, и я, хотя его почти не расслышал, что-то пробормотал наобум в ответ. Оркестр играл отвратительно, как это часто бывает в театрах, и рев духовых звучал у меня в ушах, как шум моря. Я не воспринимал ничего, кроме удивительной красоты девушки, сидевшей передо мной в белоснежном платье, с несколькими бриллиантами, сверкавшими, как случайные капли росы на розе. Лусио разговаривал с ней, а я слушал.
– Наконец-то, леди Сибил, – произнес он с почтительным поклоном, – я имею честь познакомиться с вами.
Она улыбнулась, но улыбка ее была холодна и еле заметна, так что уголки ее прелестных губ только чуть дрогнули.
– Не припомню, чтобы мы когда-нибудь встречались, – ответила она. – Но все же в вашем лице есть что-то странно знакомое. Отец постоянно говорит о вас, и мне, наверное, не нужно заверять вас, что его друзья – также и мои друзья.
Князь отдал поклон.
– Достаточно просто поговорить с леди Сибил Элтон, чтобы почувствовать себя счастливым и привилегированным человеком, – сказал он.
Она вспыхнула, а потом вдруг сильно побледнела и потянула к себе мантилью. Риманес почтительно окутал ее прекрасные плечи благоухающими складками. Как я ему завидовал! Затем князь повернулся ко мне и поставил стул позади ее кресла.
– Присаживайтесь сюда, Джеффри, – предложил он. – А мне нужно немного потолковать с лордом Элтоном.
Несколько овладев собой, я поспешил воспользоваться случаем, который князь так великодушно предоставил мне, чтобы снискать расположение молодой дамы, и мое глупое сердце забилось от радости, когда она ободряюще улыбнулась."
"– Вы – большой друг князя Риманеса? – спросила она ласково, когда я сел.
– Да, мы очень близки, – ответил я. – Он чудесный компаньон.
– Надо думать! – И она поглядела на князя, который был занят оживленной беседой с ее отцом. – И удивительно хорош собой.
Я не ответил. Разумеется, невозможно было отрицать редкую привлекательность Лусио, но эта похвала пробудила во мне что-то вроде зависти. Реплика леди Сибил показалась мне столь же бестактной, как если бы мужчина, беседуя с хорошенькой женщиной, стал выражать восхищение другой дамой. Я не считал себя красивым, но знал, что выгляжу лучше, чем большинство мужчин. Внезапная досада заставила меня замолчать, но тут поднялся занавес и возобновился спектакль.
