В этой книге ами окутывают невероятной тоской и нищете мира бедняков. Трагическая история показывает, как настоящая бедность уничтожает самоуважение и превращает жизнь в мучительное переживание. Ночи без пищи и одеяний, бесконечные долговые цепи — вот все, что осталось для тех, кто не имеет ни таланта, ни средств к самосохранению....
Таким образом мы одурачим публику, которая, разумеется, не в курсе наших дел и не догадывается о величине тиража: составил он двести или две тысячи экземпляров. Второе издание будет к тому времени уже тайно подготовлено – еще двести пятьдесят экземпляров.
– Можно ли назвать все это предприятие честным? – спросил я негромко.
– Честным? О, мой дорогой сэр! Честным? – И на физиономии издателя появилось выражение оскорбленной добродетели. – Разумеется, это честно! Загляните в ежедневные газеты! Такие объявления появляются там постоянно.
– Я не возражаю, – ответил я, – до тех пор, пока меня забавляет происходящее.
– Забавляет? – переспросил он с удивлением. – А я полагал, что вас влечет слава, а не удовольствие!
Я рассмеялся:
– Я не такой глупец, чтобы надеяться добиться славы рекламой. Я один из тех, кто полагает, что слава Милле как художника померкла, когда он опустился до картин с мальчиком в зеленом, пускающим пузыри из мыла марки «Пирс»[6].
– Думаю, в ваших словах есть большая доля справедливости, – задумчиво кивнул Моргесон. – С чисто художественной точки зрения вы правы, как и с точки зрения нравственной.
