Кора впилась в позвоночник. Поморщилась от неприятных ощущений.
Возмущение осталось на постороннем языке, нагло ворвавшемся мне в рот, грубо требуя ответ.
Вонзила ногти в напряженные руки. Дурманящий запах попал в ноздри, отравляя разум.
Макс настойчиво поймал мой язык, умело играл с ним, распалял желание. Вместе с проклятым запахом поцелуй затягивал низ живота неконтролируемым возбуждением.
Горячая ладонь чудным образом оказалась под одеждой на пояснице. От сладости жесткого поцелуя и контакта с кожей простонала Малину в рот.
Он подталкивал меня обхватить его ногами. Прижимал к себе все сильнее, вдавливал в себя, сминал губы в бесконечном поцелуе, заставляя задыхаться от напора и нехватки кислорода.
Тело радовалось оказаться в объятиях истинного. Горело, изнывало от желания чувствовать его всего. Целиком. Всеми частями, каждой клеточкой.
Нет! Я сильнее этого! Сильнее…
С очередным непреднамеренным стоном надавила Максу на грудь, отталкивая от себя.
Отстранить полностью не получилось, но отвоевать свои губы удалось.
— Ты с ума сошел?! — рвано возмутилась в безуспешной попытке выровнять дыхание. — У тебя что, гон?
Бледно-желтые глаза сверкнули. Он всматривался в мои, словно силился что-то понять. После недолгой паузы все же ответил:
Это несмешная шутка. Совсем!
От страха возбуждение притихло. Не пропало совсем, но не лезло на первый план.
— Чего? Какого черта, Макс? Ты не выпил таблетку?
Все свободные альфы их пьют, это правило. Таблетки гасят неконтролируемое и неуемное желание. Все-таки мы не в диком лесу живем, чтобы считалось нормой бросаться на всех подряд с членом наперевес.
Ладони неторопливо спустились вниз, запуская волну мурашек. Сжали обе ягодицы.
Сглотнула моментально пересохшим горлом, не сводя взгляда с опасно поблескивающих бледно-желтых глаз.
— Разговаривал бы я тогда с тобой? — прохрипел Малин. — Малая доза. Слабый эффект.
— Выпей еще. И перестань меня лапать!
— Не могу, — он провел носом по доступной коже шеи.
Вдавила ногти в плечи через футболку в надежде скрыть дрожь, но… не удалось.
— Выпить или лапать?
Малин не улыбнулся, не усмехнулся. Прикусил краешек уха, пуская новый импульс, не позволяя успокоиться ни на секунду.
— Мои таблетки дома, у Спенсера была одна, — Макс неотрывно водил носом по шее, норовя пробраться под ворот. — Ты опять намазалась этой дрянью?
Это не должно тебя удивлять, Малин.
Не стала комментировать очевидное.
— Гон наступает в одно и то же время каждый месяц, — прорычала недовольно.
В таком состоянии злость лишь усиливает возбуждение.
Одна рука сжала талию, вторая подцепила подбородок, заставляя запрокинуть голову.
Встретила прямой взгляд, транслируя всю свою ненависть, какую только способна отыскать.
— Плюс-минус два дня.