Тереса принимала на себя обязательство взять на себя вину за происшедшее с Даниэлем, оправдать его перед родителями, отказаться от своей доли наследства в мою пользу, а также способствовать всеми возможными методами браку Даниэля со мной. Оказывается, в его далеко идущих планах было объединение долей своих и моих родителей. Стать единственным наследником – наверное, в его глазах это искупало все подлости, совершаемые во имя столь великой цели. В свою очередь, Даниэль принимал на себя обязательство найти сестре выгодную партию и способствовать всеми возможными методами, в том числе и незаконными, заключению брака.
С его стороны договор считался выполненным в день свадьбы. С ее – с момента выполнения всех условий. Меня замутило. Получается, она совсем не собиралась со мной мириться, просто хотела обеспечить сообщнику необходимый доступ. Доступ к моему телу. Наверняка и сама бы не погнушалась подлить зелье, которым опоила год назад Даниэля. Теперь понятно, почему она не забрала договор из моей комнаты: после того, как Даниэлю я была бы предоставлена в полное распоряжение, мне было бы не до осмотра своего стола.
Горячка страсти, свидетель в лице той же Эдиты – и торжествующий Даниэль ведет меня в ратушу. Становилось понятным и то, почему он не стремился встретиться со мной во Фринштаде. Доступ к наследству получал только после свадьбы Тересы, а на свадьбе она лично бы меня ему вручила. Может, и ленточкой перевязала бы с красивым бантом, а не таким, как на моей переписке, прочитав которую она и не подумала это скрыть.
Вдоволь нахохоталась, наверное, над этими лживыми словами, которыми Даниэль пытался выразить свое чувство, которого у него не было. Один голый расчет. И у нее, и у него. Предательство всегда больно, а если это предательство со стороны близкого человека – больно вдвойне. И если Даниэлю я – всего лишь дочь партнера отца, то Тересе – родная сестра. Как она могла так со мной поступить? К горлу подступил тугой комок слез. Как больно и как противно. Любила ли Тереса кого-нибудь, кроме себя? Очень похоже, что нет.
Как легко она разменивала чужие судьбы ради собственной выгоды: родителей, мою, да и самого Даниэля, если уж на то пошло…
– Это нужно отнести Суаресу. – Андрес осторожно вытащил лист договора из моих рук. – Пусть они решают, что с этим делать.
– А во втором что? – очнулась я от своих неприятных мыслей.
Слова первого договора навечно врезались в мою память. Никто из них меня не любил – ни жених, ни сестра.
