Андрес сидел на витрине магазина, рассказывает забавную историю про студента, который сел в лужу, вызывая хохот у всех присутствующих. В этот момент я думала, что мне пора домой, но удивительно приятная атмосфера магазина заставила меня задержаться ещё немного.
И что тогда будет с библиотекой? Не стоит давать родителям лишние поводы для переживаний. На фоне смерти Тересы и ее использования родных в собственных целях разгром дома, может, и мелочь, но вдруг окажется последней каплей? Я вздохнула. Нет, надо ехать в Кестию.
На завтрак кухарка напекла целую корзинку маленьких румяных булочек, изумительно пахнущих свежей сдобой. К ним джем нескольких сортов и масло. А уж ароматный свежезаваренный кофе окончательно привел меня в хорошее настроение, и все проблемы показались не стоящими внимания.
В Кестию я направлялась, ожидая неминуемого успеха. Но в Бюро по найму домашней прислуги меня разочаровали сразу – сказали, что у них нет ни единой кандидатуры даже на приходящую уборщицу, записали мой адрес и пообещали направить горничную сразу, как только появится кто-нибудь подходящий.
– В отделение Сыска? – спросил Андрес, когда мы вышли из бюро, безрезультатно потратив там свое время.
И мы пошли разыскивать Суареса. В этот раз он нашелся сразу, это не горничная, на которых повышенный спрос. Только выглядел он совсем не таким счастливым, как вчера.
– Феррейра ни в чем не признается, – огорченно ответил он на наш вопрос. – Только в том, что у него есть любовница. А по закону это не наказуемо.
– А ночное проникновение в дом? – спросил Андрес. – Даже если любовница подтвердила, что Феррейра у нее провел всю ночь, это не может являться доказательством. Она лицо заинтересованное.
– Еще консьержка подтверждает. – На лице Суареса были написаны настоящие страдания. – Говорит, что ее как раз в ту ночь бессонница мучила.
"Он неопределенно хмыкнул. Так, что непонятно было, к чему его хмыканье относится – к личности консьержки или к ее определению Тересы.
– Еще же Нильте есть. – Андрес не сдавался, он надеялся получить возможность съездить со мной к океану. – У нее тоже алиби?
– Так у нее и грудь не твердая, – мрачно ответил Суарес. – Ваша горничная вряд ли приняла бы ее за мужчину.
