– Он не пришел, ублюдок, – прошептала она самой себе и чернильной темноте вокруг.
– Что за выражения, Фелисити Фэрклот.
Сердце ее отчаянно заколотилось. Она резко повернулась и оказалась лицом к лицу с ним.
– Вы что, действительно дьявол? И я призвала вас своими мыслями?
Его губы искривились в усмешке.
– Вы что, думали обо мне?
Она невольно открыла рот. Кажется, она выпила слишком много шампанского.
– Нет.
Усмешка превратилась в волчью ухмылку, он попятился назад, в тень.
– Врушка. Я же слышал вас, моя болтливая пристенная фиалка. Слышал, как вы обругали меня за то, что я не пришел. Меня ждали у вас в комнатах?
Девушка вспыхнула, радуясь темноте.
– Конечно, нет. Теперь я крепко запираю двери.
– Какая жалость, что я не умею вскрывать замки шпильками. – Она закашлялась, а он засмеялся низким, порочным и восхитительным смехом. – Идите сюда, в темноту, Фелисити Фэрклот, чтобы вас не застали за веселой беседой с врагом.
Она свела брови, но послушно последовала за ним.
– А вы враг?
Он завернул за угол, где свет, падавший из бального зала, сменялся тьмой.
– Только для всех обитателей Мейфэра.
Она приблизилась к скрытой в тени фигуре, желая разглядеть лицо.
– Это почему же?
– Я представляю собой все, чего они боятся, – ответил он негромко и мрачно. – У каждого имеется грех, а мой секрет в том, что я знаю их все. Я умею прочитывать это в людях.
– И какой грех мой? – прошептала она, желая услышать ответ и одновременно страшась его. Сердце ее колотилось как бешеное.
Он покачал головой.
– Сегодня вечером вы слишком сильно пылаете для грехов, Фелисити Фэрклот. Вы их все сожгли. – Она улыбнулась, чувствуя, как от его слов перехватило дыхание. – А теперь скажите – вы уже вернули себе свое место в обществе?
Она широко раскинула руки.
– Я больше не пристенный цветочек.
– Жаль, – заметил он.
– Никто не хочет подпирать стенку, – сказала она.
– Я всегда считал, что пристенные цветочки – лучшие в оранжерее, – отозвался он. – Но скажите мне, моя орхидея в горшке, каких мотыльков вы успели к себе привлечь?
Она наморщила нос.
– Вы путаете метафоры.
– Осторожно, тут проглядывает ваше пристенное прошлое. Ни одна душка и лапочка светского общества и помыслить не может, чтобы критиковать грамматику мужчины.
– Ни одна душка и лапочка светского общества и помыслить не может, чтобы тайно встречаться в человеком вроде вас.
