Автор
Скрытые истины влекут за собой мир мафии и братвы русской преступности. Внутренняя жизнь этого жестокого мира раскрывается через глаза маленькой голубки - символа и личности, которая может изменить всё, что вы думали знать о непростых отношениях между этими группами.
Нана Гваделупе вбегает обратно в ванную. Она держит в руках наволочку и отрывает от нее широкую ленту. Закончив, Нана накладывает два пластыря на порез и обматывает хлопковой лентой мою руку.
– Наложи поверх еще одну, – говорю я. Рукава у моей рубашки широкие, так что импровизированную повязку не должно быть под ней видно. Я не могу допустить, чтобы кровь просочилась сквозь нее. Диего может это заметить.
После того как она оборачивает мне руку еще одним куском ткани, я спускаю рукав, надеваю джинсы и направляюсь к двери.
– Думаешь, это его остановит? – спрашивает Нана, стоя в дверях ванной.
– Это в конечном итоге не помешает ему изнасиловать меня, – говорю я, – но надеюсь, что так я выиграю себе хотя бы несколько дней передышки.
* * *Этот ублюдок занял спальню моего отца.
Я долго смотрю на большую белую дверь в конце коридора, прежде чем сделать глубокий вдох и повернуть ручку, чтобы войти внутрь.
Диего растянулся на кровати, полностью обнаженный, держа свой маленький член в мясистой руке и поглаживая его.
– Я ждал этого с таким нетерпением, palomita. – Он улыбается. – Раздевайся и иди сюда. Я готовился к встрече с тобой.
Я останавливаюсь у края кровати и начинаю расстегивать джинсы, молясь, чтобы я оказалась права и что он не захочет иметь со мной ничего общего, когда увидит кровь. Забавно, как такой отвратительный, грязный мужчина может счесть женщину нечистой, если у нее идут месячные.
– Ты грязная сучка! – кричит он, не сводя глаз с моих трусиков, затем вскакивает и хватает меня за предплечье. – Ты это нарочно сделала? Ты вызвала месячные?
Я опускаю глаза, изображая удивление.
– Я их не заметила. Наверное, только начались.
Он пристально смотрит мне в глаза, отпускает мою руку и дает пощечину.
– Надень штаны.
Я натягиваю джинсы и разворачиваюсь, чтобы уйти, но он протягивает руку и хватает меня за запястье.
– Куда это ты собралась? Во рту у тебя ничего не испачкано. Он улыбается и садится на край кровати, раздвигает ноги и тянет меня за руку. – На колени."
"Я смотрю вниз на его жалкий член, а затем поднимаю глаза, пока наши взгляды не встречаются. Он, вероятнее всего, убьет меня, если я откажусь. Моя смерть разобьет сердце наны, но я не встану на колени и не буду удовлетворять человека, который убил моего отца.
