Автор
Скрытые истины влекут за собой мир мафии и братвы русской преступности. Внутренняя жизнь этого жестокого мира раскрывается через глаза маленькой голубки - символа и личности, которая может изменить всё, что вы думали знать о непростых отношениях между этими группами.
– Слушаю.
– Моя нана осталась в нашем лагере в Мексике. Не могли бы вы попытаться разузнать что-нибудь о ней? Узнать… – Я делаю глубокий вдох. – Жива ли она? Я боюсь, что Диего мог убить ее, потому что она помогла мне сбежать.
– Имя?
– Гваделупе Перес.
– Ты хочешь, чтобы мы попытались привезти ее сюда, если она жива?
– Да.
Он кивает и протягивает мне руку.
– Ты помогаешь моему брату. Я достаю тебе документы и твою нану.
Мгновение я смотрю на его руку, чувствуя, будто заключаю сделку с дьяволом, затем берусь за нее.
– Если ты нарушишь свое слово, – Петров наклоняется вперед, пока его лицо не оказывается прямо напротив моего, – то молись, чтобы Диего Ривера нашел тебя раньше, чем это сделаю я, мисс Сандовал.
Он отпускает мою руку и кивает в сторону двери.
– Пойдем отыщем Сергея. Я провожу тебя.
Когда мы выходим из его кабинета и идем по коридору, большие двустворчатые двери в конце него распахиваются, и оттуда выбегает миниатюрная темноволосая женщина с кастрюлей в руках.
– Роман! Помоги! – кричит она, когда дверь позади нее снова открывается и из нее выходит полный бородатый мужчина в поварском фартуке. Он кричит что-то на русском, бросает кухонную тряпку на пол с явным разочарованием на лице, затем поворачивается и топает обратно, как я предполагаю, на кухню.
Женщина подходит к нам, не переставая смеяться, и останавливается перед Петровым.
– Хочешь соус болоньезе, котик? – чирикает она.
Котик? Я моргаю. На русском это уменьшительная форма слова «кот». Она что, только что назвала русского пахана котиком?
– Дай сюда! – рявкает Петров и забирает кастрюлю у нее из рук. – Что я тебе говорил насчет таскания тяжестей и бега?
– Она весит от силы два килограмма! – Она тянется, чтобы забрать кастрюлю обратно, но Петров поднимает руку, так, чтобы женщина не могла дотянуться.
– Ангелина, это моя жена, – говорит он, и я смотрю на женщину передо мной, прыгающую вверх-вниз, пытаясь дотянуться до кастрюли.
– Прекрати прыгать, черт возьми, – огрызается Петров, – ты моему ребенку сотрясение мозга заработаешь.
– Воришка! – Она шмыгает носом, тычет ему в ребра, затем поворачивается ко мне и с улыбкой протягивает руку. – Я Нина.
Она не похожа на человека, которого шантажом заставили выйти замуж.
– Спасибо за одежду. – Это единственное, что приходит мне на ум.
– Обращайся.
