Автор
В темном дворце жены мачехи найдется место лишь для притворства и отчаяния — а здесь каждый день становится новым испытанием. Тысячи хрустальных дверей, тысяча таинственных шепотков — и ты одна знаешь, что темный выбирал тебя не только по физиономии.
– Но зачем? Он же рвется на свободу!
Кейрин снисходительно посмотрел на меня:
– Концентрация, Марта. Как ты собираешься обращаться со своей силой, если не сможешь усмирить малую ее часть? Не зря ты просила о помощи! Что ты вообще умеешь?
Я честно призналась, что практически ничего, и следующие два часа кшатр издевался надо мной, как только мог. Когда я попробовала возмутиться, котяра назвал это «экстремальным учебным курсом» и сообщил, что в любой момент забудет обо мне и вернется к сметане. Пришлось стиснуть зубы и терпеть.
Сперва я сосредоточивалась на потоке магии, не давая ему сорваться с пальцев. Затем условия усложнились: не теряя концентрации, я ходила, говорила и даже перепрыгивала препятствия. Хотя подозреваю, что последнее просто доставило удовольствие моему учителю. Затем все повторилось с двумя потоками и с тремя. К концу занятия лоб покрылся бисеринками пота, а руки мелко дрожали. А я-то думала, что ведьмам повезло – не надо заучивать формулы и структуры плетений!
– Ладно, – махнул лапой кот.
Едва не застонав от облегчения, я рухнула на стул. Он треснул под моим весом, но даже это не заставило меня подняться. Усталость навалилась каменной плитой, но любопытство оказалось сильнее."
"– А много здесь кшатров? – поинтересовалась я.
– Около двадцати, – отозвался Кейрин.
Ух ты, я думала, он не ответит.
– И все такие, как ты?
Этот вопрос никак не давал покоя. В книге, переданной лэем Гордоном, черным по белому писали, что кшатры неразумны.
Кот мученически вздохнул, а я добавила:
– Если расскажешь о себе, то я принесу еще сметаны.
Глаза кшатра блеснули:
– Ладно. Ты ведь все равно не отвяжешься, а так хоть будет польза. Только не смей перебивать!
– Я буду молчать, – клятвенно заверила я и украдкой улыбнулась. Кшатр позволит мне прийти еще раз, а там я уговорю его на новый урок!
Кейрин немного помолчал, а потом посмотрел прямо на меня:
– Ты обратила внимание на мои глаза? Желтый принадлежит коту, а тот, что карий, – мой.
Сердце болезненно кольнуло. Не думала, что история окажется настолько грустной. С языка рвались десятки вопросов, и я поспешно захлопнула рот, чтобы не нарушить обещания.
– Впрочем, сознание кота не исчезло окончательно, мы словно… вросли друг в друга. А иногда его инстинкты и вовсе берут надо мной верх. – Кейрин усмехнулся.
