Что еще учудит этот юный варяг, только что пререкавшийся с самими киевскими князьями?
Сергей мельком глянул в сторону помоста.
Игорь сидит с брезгливой миной. А вот Олег внимательно слушает. Ему тоже интересно.
– Я не лютич, – повторил Сергей. – Я даже не князь Веремуд, который с ними породнился и лучше меня знает этот народ. Я могу даже предположить, что лютичам и нужен был как раз такой вождь, как этот Святонег. Хвастливый, бестолковый, неуклюжий, не уважающий старших. С таким вождем их бы точно колотили все, кому не лень!
– Оскорбляя моего племянника, ты оскорбляешь и меня! – спокойно сказал Веремуд.
– Какие же это оскорбления, – пожал плечами Сергей. – Это правда. Каждое слово. Пояснить?
Все-таки полоцкий князь Сергея смущал. Очень трудно понять, чего он хочет. А когда кажется, что понял, то – оп! Веремуд уже переобулся.
– Бестолковым он был потому, что едва не угробил отличный корабль. Твой племянник ухитрился посадить лодью на мель в самое половодье и там, где до него прошли сотни кораблей. Я это видел, и все, кто проходил мимо, а нас было немало. И что он был хвастлив, тоже подтвердят многие. Все, кто слышал, как он орал, что убьет и меня, и моих людей, кто бы ему ни противостоял. Только хвастун будет кричать об этом, даже не зная, с кем придется сражаться. А что он не уважал старших, так ты сам об этом объявил во всеуслышание, Веремуд! Ты сказал племяннику: я запретил бы тебе драться, но ведь ты не послушаешь. Так ты сказал, Веремуд, и многие это слышали. Выходит, ты знал, что твой племянник не уважает тебя, брата своей матери, и ты с этим смирился. Ну а что он неуклюж, так это тоже видели все. Если бы я знал, что он такой неумеха, я бы не стал обнажать саблю. Такому, как он, хватило бы обычной палки!
– Однако ты ударил его саблей по голове и убил, – дослушав, спокойно резюмировал Веремуд. – И это тоже все видели.
– Все видели, что я ударил его саблей по голове, – сказал Сергей. – Но разве я его убил? Я даже не собирался его убивать. Но поучить его уважению было необходимо. Возможно, тебе было не важно, уважает ли тебя твой племянник. Может, ты его так любил, что прощал ему нахальство и грубость. Я ему не родич, но поскольку больше некому, то пришлось мне вбить немного ума в его глупую голову. Поверь, Веремуд, если бы я захотел, то рассек бы его башку, как кочан капусты. Но я этого не сделал. Лишь срезал с его макушки клочок кожи и ткнул рожей в грязь, и ушел. Но он точно был жив после моего урока. Я видел, как он возится в грязи, как сытая свинья. И если ты скажешь, что он там, в грязи, и умер, то я буду очень удивлен, потому что от такого удара не умрет даже ребенок. – И повысил голос: – Кто, кроме Веремуда, видел, как этот лютичский вождь умер там, в грязи?
Свидетели снова зашумели.