Тати с ним не ведались, его именем только прикрылись. А что разных уважаемых людей при допросе назвали, так оно и понятно. Когда железом прижгут, еще и не в том сознаешься. Всем ведомо, что, к примеру, у Грудяты недавно с князем белозерским раздор вышел. Обидел его князь жестоко, имения лишил и жита, причем совершенно безосновательно. Попросту взял и отнял, чтобы своего любимчика порадовать. Вот его!
Потому, мол, и захотели тати с себя вину снять да на других повесить.
Сказал – и оглянулся на уважаемую новгородскую старши́ну. Старшина поддержала своего лидера-соцкого дружным одобрительным гулом.
– Так что тут и рядить нечего! – завершил удовлетворенный Своежир. – Ясно все!
Хотя не совсем все. Воров казнить, это понятно. А вот к Стемидову любимчику, то есть Сергею, есть у общества солидная претензия. Ибо тот не только в чужом доме живет, но и людей новгородских на дороге попросту обирает. В чем у него, соцкого, и свидетели имеются. Уважаемые новгородские граждане, несущие службу на этих самых дорогах, денно и нощно жизнью рискуя ради безопасности этих самых дорог.
Красиво завернул. Очень торжественно.
На плечо Сергея легла рука стоявшего рядом Ререха. Не спеши, мол. Сначала пусть папа скажет.
Сергей покосился на Стемида. Стемид изучал соцкого. С очень нехорошим прищуром разглядывал. Но пока молчал.
– Что-то я не понял, кто кого обобрал? – громогласно поинтересовался присутствовавший на судилище в качестве зрителя князь полоцкий Веремуд. – Кого обобрали-то, новгородец?
– Так людей наших! – охотно пояснил Своежир. – Вот он, – пальцем на Сергея, – и обобрал!
– А бережет дороги кто? – спросил Веремуд.
– Так они же и сторожат!
– Вот теперь узнаю новгородцев! – ухмыльнулся Веремуд. – Как прохожих обирать, так – уважаемые люди, а как самих по сусалам, так «грабят» орут!
– А ты, полоцкий… – начал было соцкий, но Олег перебил:
– Я тебя услышал, Своежир. Теперь других послушаю. Вартислав!
– Я уже сказал, великий князь, добавить нечего. Только повторить: тати признались, что действовали по наущению. И обещано им было за злодейство полторы гривны серебром. Полгривны сразу, остальное…
– О тех татях я уже слышал, – отмахнулся великий князь. – Они – в твоей власти. Все, что на них возьмешь, твое. По тому, в чем тебя Своежир обвинил, что скажешь?
Сергей нахмурился. Не ожидал он от Олега такой подставы. Главное: непонятно, зачем это ему? Подольститься к новгородцам? Показать себя беспристрастным судьей?
– Могу рассказать, если тебе интересно.
Дерзко.
