Но Денис смотрел так, что сразу становилось ясно: он видит ее притворство насквозь, и ни в какую ложь не поверит. Синий, цепкий взгляд буквально ее сканировал.
— Я стараюсь, — шумно выдохнув, в итоге призналась еле слышным хриплым шепотом.
А Шуст вдруг властно обхватил ее лицо ладонями и притянул к своему близко, держа взгляд своими глазами.
— Тебе нечего бояться, девочка моя золотая. Просто смысла не имеет. Я со всем справиться в состоянии, понимаешь? Мое слово тебе даю. Не бойся, веришь? — произнес как-то очень тихо, но так весомо, как роняя на ее плечи бетонные плиты.
Очень уверенно. Непоколебимо… И так, будто Денис знал нечто большее… Словно в курсе о любой ее проблеме, о каждой беде…
Тала застыла, всматриваясь в эти синие глаза, проваливаясь в них, словно с головой бросившись в бездонную пропасть. У самой внутри какое-то тонкое, звенящее чувство потребности, такой непобедимый порыв тяги к Денису! Невыносимая, необъяснимая вдруг необходимость рассказать, довериться!..
— Денис… — Тала сама не поняла, когда его имя прошептала. Слова, будто против воли разума, с губ рвались, из груди, из самой души, казалось. Ей так вдруг захотелось поверить и открыться ему!
— Что, мое чудо? — так же тихо отозвался Шуст, не отпуская из своего плена ее взгляд, продолжая щеки Талы ладонями греть, но и держать властно.
И так смотрел, будто уже и сам все знал, просто ждал, когда она признается, хотел откровенности.
— Денис… У меня…
— Твою ж ****! — Григорий буквально рывком поднялся из своего кресла, ругнувшись на весь салон. — Дэн! Сорри, что отвлекаю, но тут ответ по вопросу, который ты мне поручил. Я еще до отлета перетер с мужиками, они обещали проверить, и вот написали, — мужчина возник за спиной Дениса как-то резко, весь нахмурившийся, будто чем-то встревоженный.
Протянул Денису свой планшет, с которым работал все это время, благодаря тому, что на борту имелся вай-фай. Заставил Талу замолчать и вздрогнуть, словно вырываясь из непонятного марева.
Господи! Она же настолько контроль над происходящим утратила, что чуть не призналась! С какого вдруг чуда?! Поддалась воле и той ауре Шустова, которая и делала его тем, кому все непроизвольно подчинялись?
Быть может…
Или же настолько жаждала именно его поддержки, понимания, искреннего заверения, что ее болезнь не оттолкнет?.. Страшно, оказалось, внезапно осознать, что ее новая желанная мечта — поддержка и сопереживание вот этого конкретного мужчины!
— Секунду, Гриша! — не оборачиваясь, резко отмахнулся Шустов, продолжая в нее глазами ввинчиваться по ощущениям. И в синем взгляде явно досада проступила из-за того, что им помешали, Тала прям уловила этот стальной оттенок.