Девушка, которая влюбилась в криминального босса, решилась на немыслимое — она бросила его и украла огромную сумму. Теперь ей нужно скрываться от мафии и спасать собственную жизнь. Опасный роман, где каждый день может быть последним, а доверие — роскошь, которую она не может себе позволить.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сквозное. Навылет»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Девушка, которая влюбилась в криминального босса, решилась на немыслимое — она бросила его и украла огромную сумму. Теперь ей нужно скрываться от мафии и спасать собственную жизнь. Опасный роман, где каждый день может быть последним, а доверие — роскошь, которую она не может себе позволить.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Ольга Вадимовна Горовая Самиздат подборки серии
Девушка, которая влюбилась в криминального босса, решилась на немыслимое — она бросила его и украла огромную сумму. Теперь ей нужно скрываться от мафии и спасать собственную жизнь. Опасный роман, где каждый день может быть последним, а доверие — роскошь, которую она не может себе позволить.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Бля! Интуиция у Шуста всегда была феноменальной. Выводы делал не то что на фактах, на пылинках и оброненном слоге, иногда ему хватало взгляда на человека, чтобы просчитать ситуацию. Получается, Алхимик спалился, когда выходил?..
— Дэн… выйди сюда, — блин, у него голос, как у пацана, сломался.
Не ждал Гриша от себя. Но… он слишком хорошо Шуста знал. И то, как другу та Тала в нутро запала, видел своими глазами."
"Шуст не спрашивал зачем, не уточнял и не требовал объяснений. Он просто поднял лицо от телефона и глянул на Гришу так, словно глазами его голову вспарывал, добираясь до мозгов, быстро кинул взгляд в сторону Марка, который точно ничего не понимал и…
Все понял. Поднялся без единого слова, пошел к нему.
Алхимик не знал, каким хреновым образом, он никогда этого в друге не мог разгадать, хоть с семи лет знакомы. Даже не пытался уже.
— Это чисто наше, внутренне, — прочистив горло, пояснил Гриша ситуацию явно напрягшемуся Марку, на которого Шуст уже откровенно забил, вот в секунду просто.
И молча развернулся, вышел в коридор, дав знак парням не подпускать к ним никого.
— Где она?! — первое, что едва слышно процедил Шуст сквозь зубы, стремительно догнав Григория в коридоре.
А он… Блин, даже он Дэна в таком состоянии опасался. И, четко понимая, что ни фига не знает, как быстро у них хоть какие-то данные будут, все же выдержал начинающий пылать бешенством взгляд давнего приятели, считай, брата. Денису сейчас точно в разы херовей.
— Всех подняли, Дэн, город прочешем… — это точно было лучше, чем тупо признаться в бессилии, сказав «я не знаю». Но… Шуст все равно именно эту мысль уловил.
— У нас нет времени, Тала! Приезжай!!! Тут и думать не о чем! Прокапаю, что есть, пока подтянем тебя, прооперируем, потом думать станем дальше. Я подам тебя в списки благотворительных организаций, которые нам помогают для онкобольных средства собирать… Да, святый боже! Сам заплачу часть! Одолжу у друзей, сколько смогу, отдашь потом. Главное, что живая останешься, понимаешь? Показатели паршивые, гормоны резко подскочили, плохо… — доктор резко выдохнул, растерев затылок.
Она не помнила, когда слышала от Маркияна Тарасовича подобный тон. Врач был напряжен, встревожен, взволнован…
Наверное, нельзя сказать, что в панике, сколько у него таких пациентов? Сил не хватит по каждому паниковать.
И все же они так давно знакомы, Тала еще подростком была, когда впервые с Маркияном Тарасовичем встретилась. Долгое время он был для нее кем-то вроде далекого родственника, доброго дядечки, который показывал, каким мужчина быть может: поддерживающим, не отворачивающимся от боли, болезни, грязи… Правда, он же врач, выбрал такую профессию по велению души и своей вере. К нему критерии, как к обычному человеку, неприменимы, видимо.
