Внутри зеркала зрачки подруги расширяются от восторга. В мир за дверью — куда более интересные игры, чем унывные домашние вечеринки. Света готовится к невиданному приключению, а ее подружка уже планирует новые хитрости и сцены шоу.
А Тала ему ногтями в плечи впивается, дугой выгибается под Денисом, будто спаять себя с ним хочет! Как бы не кипятилась, а в этом на одной волне, обоих одинаково этой одержимостью-любовью кроет!
— Люблю!!! — простонала она ему в рот, когда заколотило всем телом, сжала его шею так, что и придушить же можно.
Каждой мелкой мышцей как закрутилась вокруг него, заставляя с ней в этот оргазм рухнуть, никакой же выдержки сейчас!
В глазах звезды, пусть веки и не успел закрыть, в ее шею лицом уткнулся, задыхаясь. В груди — как кузнечные меха, не успевает воздух глотать, их пламя кислород под ноль выжигает, а в голове от этого, как молотом, по мозгам стучит.
Но безумие зверя в нутре утихло, удовлетворенно заурчало, аж подвывая…
Нахмурился, пытаясь оклематься от кайфа, которым его по столу и по чуду своему раскатало.
— Блин! Там твой… наш щенок, весь дом, по ходу, разнесет, — хохотнул, когда дошло, что за вой в коридоре стоит.
А девочка его золотая, кажется, вообще еще в себя не вернувшаяся, расплылась в такой сладкой улыбке, что ему тут же припекло ее губы по новой облизать!
— Выгуляю его сейчас… — прохрипела довольно, похоже, оценив и его старания, и молодость, и то, что замечание по праву собственности учел.
Потянулась, сама напоследок поцеловав Дениса в ключицу, пока он пытался выпрямиться, чтоб не давить на чудо всей своей массой, косточки же, блин, до сих пор торчат, того и гляди, хрустнут!
— Все равно тебе работать еще, мне надо чем-то заняться, — села на столе, осоловело хлопая глазами, как с трудом возвращаясь в реальность.
Потянулась за кофтой.
Растрепанная, пылающая, зацелованная и залюбленная им вся, как Шуст и обещал!
— Ну и убираться тебе тут не буду мешать, мне же нельзя трогать бумажки с твоего стола, — лукаво блеснув улыбкой, спрыгнула нежданно резко, метнувшись к двери, позабыв свои штаны и белье на полу… ну да, среди всех этих документов. — Жизнь еще дорога, только во вкус, можно сказать, вхожу. Учиться стрелять вот буду… Я в душ! — таки нагло продемонстрировав ему язык, заявила бессовестно, и выскочила за дверь, кое-как кофту натянув, пока Шуст расхохотался.
Так его еще не отшивали, конечно.
Осмотрел кучу листов на полу. Да уж, говорил… грозился даже. Точно придется теперь самому тут разгребать устроенную свалку из документов. Но… это можно и после душа сделать, кстати.
— Я помогу, — не дав ей далеко скрыться, догнал и жену, и щенка, уже по-царски устроившегося на руках Талы и позабывшего про свою тоску.
