Осторожные матери с детства учат дочерей держаться подальше от «плохих парней» и мира криминала. Так кому, в здравом уме, придет в голову закрутить роман с одним из боссов криминального мира страны, а потом бросить его и скрыться, украв огромную сумму в придачу?! Отчаянной сорвиголове или девушке за гранью отчаяния?.. И сумеет ли Тала вернуть долг, когда Шуст ее найдет…...
— Тут всегда и ко всему в желаниях гостя готовы, — прозвучало как-то легко и даже весело, словно именно Шуст тут ее желания удовлетворять собирался, как радушный хозяин.
Вообще, он очень ровно держался, словно спокойно и целиком контролируя ситуацию, но при этом она четко видела черноту его расширенных зрачков, поглотившую синеву радужки, испарину на висках. А неистово раздувающиеся ноздри мужчины и резкие вертикальные заломы кожи на щеках, обозначившие вдруг контуры сцепленных мышц, очень явно выдавали степень бушующих внутри страстей.
Однако, господи! Как же шикарно он управлял собой!
Это вызывало у нее искреннее восхищение!
И тон Дениса, само его отношение к ситуации, расслабили вдруг, сняли неловкость с ее стороны. Хорошо! Он уже в курсе, что Тала полный ноль в таких развлечениях. Но ведь не отвернуло, а хочет так, что она видит его член, мощно выпирающий через брюки… которые Шуст, кстати, уже уверено и быстро расстегивал, пока она окончательно платье сняла, для надежности отбросив на диванчик за столом.
И тут Тала в полной мере обратила внимание на все, что теперь ее взгляду открывалось…
Ого! Ладно… Это впечатляло. Она с таким размером не сталкивалась. Почему-то очень хрупкой себя почувствовала, наблюдая, как Денис уверенно раскатывает презерватив по такому же внушительному и тяжелому стволу своего члена, пульсирующего давящим возбуждением, как и все в этом мужчине.
В каком-то необъяснимом порыве, возможно, ощущая себя слишком уязвимо перед ним настолько обнаженной, потянулась вперед, чтобы и рубашку на Денисе расстегнуть. Захотелось вдруг почти невыносимо, чтобы голой кожей ее коснулся. Ну, как бы уравновесив положение…
Он не оттолкнул, еще и поощрил усмешкой такое рвение.
— Этой частью наряда мы дорожим настолько же? — поинтересовался Шуст тем временем чуть иронично, и жестковато провел раскрытой ладонью от ее сапожек до бедра, как оглаживая ногу, по ходу расстегнув и сняв с нее обувь.
"— Потерю этого элемента я переживу, — улыбнулась и она, стараясь не скатиться в состояние растерянной и смущенной дурочки.
Словно его манеру держаться отзеркаливала, пусть и ясно, что вовсе не на том уровне.
Что-то в ее словах ему точно понравилось, прям увидела, как сверкнуло во взгляде Шустова одобрение.
