Внутри зеркала зрачки подруги расширяются от восторга. В мир за дверью — куда более интересные игры, чем унывные домашние вечеринки. Света готовится к невиданному приключению, а ее подружка уже планирует новые хитрости и сцены шоу.
Окончательно, тяжело, в своем праве, по-хозяйски опустил свои, и сейчас жадные до нее, ладони на тонкие плечи, все еще ощущая дрожь.
— Потому, что ты у меня не только ошеломительно красивая, но и очень умненькая, моя золотая девочка. И тебе разжёвывать ничего не надо, сама все понимаешь, что меня вот абсолютно устраивает, — прошептал ей в самое ухо низко, с самоуверенным хриплым смешком, ловя ладонью мурашки, которые побежали по коже над острыми позвонками.
Блин, надо бы впихнуть в нее добавку по завтраку…
А Тала как задохнулась от его тембра, от того, что Шуст захватил губами мочку ее уха и чуть сжал, заставляя вспомнить, как ее тело на него откликается, подстраиваясь мигом, созвучно…"
"Ну ведь шикарно же! И-де-аль-но, можно сказать даже.
— И какой посыл тут ключевой, Денис? — у нее и голос сел так, что его кожу ощутимо царапал.
Пульс начал биться в раскрытую ладонь, которой обхватил сбоку тонкую шею. Обожал, когда настолько все в ней реагировало на малейшее его действие.
Чуть отклонился назад так, чтоб уже глаза в глаза и без всяких масок для приличия; чтоб увидела проблески того, повернутого на ней, его внутреннего зверя.
— Один. Основной и очень простой. Из трех букв, чудо любознательное. Ты — моя. И точка, — отозвался однозначно, уже напрямую до нее донося, удерживая ее взгляд своим. — И мне решать, где моя женщина будет жить. Думаю, очевидно, что это место — в непосредственной близости от меня, золотая девочка, — добавил так, чтоб возможности для двоемыслия не оставить.
Тала же…
Ну, она на него смотрела так, будто не просто внутреннее нарастающее безумие и ту одержимость, что со вчера над ним верх взяла, ощутила, а реально увидела адовы когти, клыки и рога, пробивающиеся через кожу Шуста наружу. Как на чудище какое-то заморское, короче.
Ну, или как на того, кого по голове чем-то крепко приложило, пока Тала отвернулась на секунду… а теперь не понимала, как это ему самому объяснить.
И это искренне-недоуменное выражение ее лица заставило Шуста вдруг в голос расхохотаться, не выпуская девушку из своих рук, однако.
— Все серьезно, чудо мое. Для тебя — определенно и четко, — несмотря на этот хохот, подвел черту, чтоб не решила, что он тут шутки шутит.
— А для тебя? — как огрызнулась, ввернула ему резко в ответ.
Не было похоже, что она готова легко признать испуг или колебания.
