Как было бы здорово, если бы эта Алессинья случайно зацепилась своей причёской за причёску Даниры и, занятая “делом”, отстала от меня со своими выпадами. Но мои мечты остаются мечтами, а Алессинья задирает нос, явно удовлетворённая моим молчанием.
— А ещё, милые дэи, — входит во вкус брюнетка, — ходят слухи, что от её светлости сбежали все горничные. Мне кажется, нам стоит помочь и отправить хоть одну толковую служанку в качестве жеста поддержки юной наследнице. Бедняга, вероятно, была вынуждена доверить себя рукам прачек, котрые не знают разницы между тем, как принято появляться во дворце и выходить к завтраку. Какое дурновкусие! Вот же ж…
— Чем это тут пахнет? — демонстративно принюхиваюсь. — Ах, кажется, кто-то завидует “юной наследнице”?
— Завидую? Аххааха! Чему?? — взвивается брюнетка, моментально сбрасывая маску невозмутимости. — Жалкому виду промотавшей состояние герцогини или тому, как весь двор обсуждает, что её светлость, словно ручная собачка бегает за лордом Фрэй Дау, в то время как сам граф ищет способы отвязаться от её назойливого внимания? Так чему завидовать, ваша светлость?
Едкое хихиканье и гадкие шепотки приятельниц с соседних диванчиков ощущаются, как ушат помоев, вылитых мне на голову прилюдно. Неужели это всё правда? Я преследовала мужчину, который меня демонстративно игнорировал? Да что со мной было не так?
— Позвольте пригласить вас на следующий танец, ваша светлость, — вкрадчивый голос заставляет вздрогнуть и обернуться.
Неприятный холодок пробегает вдоль позвоночника. За спиной обнаруживается тот самый канцлер. Совершенно не почувствовала, как он подошёл. Интересно, много ли успел услышать из нашего светского обмена любезностями?
— Добрый вечер… канцлер.
Нет, я не хочу танцевать. Но это шанс сохранить остатки достоинства, сбежав от неприятной компании. Слабость? Возможно. Но я просто не представляю, как иначе закончить паршивый разговор. Мне нечего ответить, этой Алессинье, ведь я ничего о ней не помню.
Встаю и подаю руку канцлеру, радуясь, что на мне перчатки:
— Не откажусь от танца с вами.
Хочется сбросить с себя этот липкий ощупывающий взгляд, выдернуть ладонь и по-детски спрятать её за спиной. Но вместо этого, привычно растягиваю губы в вежливой улыбке, пока канцлер возвращает меня в бальную залу на всеобщее обозрение.
К счастью, следующий танец предполагает наибольшую дистанцию и смену пар. Лёгкие касания рук, повороты, простые шаги. В таком танце очень сложно поддерживать беседу и всё, что успевает сказать канцлер, сводится к нескольким общим фразам и дежурному комплименту: “вы сегодня прекрасны, как никогда, герцогиня”. Вежливо улыбаюсь и благодарю.