Автор
Проданная семьей - девочка надрывалась во имя справедливости, чувствуя собственное беспомощное волевое сопротивление. Мама предала её семью, и теперь юноша пытается найти силу и решимость противостоять несправедливости, надеясь стать тем Берсерком, чья слабость делает его могущественным....
Крупные пальцы мужчины тотчас же скользнули вниз — к моим складкам, где всё давно пылало. Туда… назад… и снова туда — едва касаясь, дразня, заставляя меня выгибаться, невольно стремясь продлить каждое прикосновение.
— Скажи мне, что ты чувствуешь, Ора, — низко потребовал он, в этом голосе звучал приказ, нетерпение, почти ярость.
Я прикусила губу.
Ни за что не признаюсь!
Наверное, он и сам понял — по тому, как я вздрогнула, как судорожно дернулась, когда он коснулся горошины, ставшей сосредоточием моего желания.
— Ора, скажи хоть что-нибудь! — простонал он в мою шею, а потом решительно перевернул меня на спину.
Но если я надеялась увидеть его лицо, меня ждало чудовищное разочарование. Перед глазами — только темнеющее небо, а под спиной хрустящие ветки кустарника. Мы, оказывается, забрались прямо в заросли. Иво не стал ничего говорить — просто задрал мои юбки и утопил свое лицо между моих ног, сразу же коснувшись сосредоточия моего желания своим обжигающим дыханием. И одно только это едва не довело меня до края.
Я не могла вымолвить ни слова, как бы он ни просил — просто вцепилась зубами в своё запястье, чтобы не закричать, пока его язык творил со мной невозможное. Чувствовала, как его губы обхватывают мои складки, как он иногда отвлекается, желая продлить этот момент, как кусает, лижет мои бёдра — словно дикое, голодное животное.
Наслаждение накрыло меня внезапной, яростной волной — я сжалась изнутри, и в тот же миг почувствовала, как он вставил палец, будто не в силах сдержаться, жадно ловя это движение.
— Ора… — выдохнул он, не поднимаясь, всё ещё оставаясь там… прямо между моих ног.
— Вылезай, — хрипло сказала я, чувствуя, как буквально растекаюсь по земле.
В чём-то он прав. Рядом с ним я и правда превращаюсь в животное. Как иначе описать эту жажду, это безумие, когда кажется — если не получу его, то просто сгорю.
Как он говорил? «Иначе сдохну»?
Иво, между тем, всё так же не позволял мне разглядеть его лица — просто улёгся рядом, крепко прижимая к себе, снова уткнув нос в мою шею.
— Знала бы ты, сколько я мечтал об этом. Сколько раз видел этот момент в своих снах, — произнёс он хрипло. — Искал тебя, как проклятый, и всё, о чём думал, — что нужно объясниться… но всё в голове отключается, как только вижу тебя.
