Автор
В зале скрежет досок, когда нефритовый ювелир отчаянно рубит камень. Это последняя попытка выковать бесценное сокровище — но его любовь уже стала гнетущей тяжестью. Любовь к некогда идеальному ангелу оказалась слишком слабой, чтобы пережить все испытания и надежды. Тени прошлого медленно растекаются по настоящему миру, очерчивая путь излечения и новых возможностей....
Зачем мужику лишний «геморр», если вокруг полно доступных вариантов, нетребующих никаких изощрений?!
Я понимаю, что нарушил правила, когда нахальным образом полез в прошлое девушки без её ведома, но мне надо было действовать. После первой совместной ночи, пока она играла на фортепиано, мне стало понятно, насколько глубока её рана и насколько сильна была прошлая любовь.
Я же всегда был эгоистом и нахалом, загребающим нужное мне в единоличное пользование. Делиться точно не собирался, но главное- я не хотел потерять мою Сладкую.
Блять, я боялся остаться без этих нефритовых глаз, что ставили меня на колени. Не хотел давать определение своим чувствам, так как никогда не любил пафосных признаний по типу «до крышки гроба твоего и моего». Но и пустить всё на самотёк не мог, это точно не мой стиль!"
"Выход, на мой взгляд, был один — борьба! И я начал! Ради неё, ради вытравления боли и печали из прекрасных глаз моей женщины. МОЕЙ! И только МОЕЙ!
И, видя сейчас взволнованность Даны, её сомнения во взгляде, обращенном ко мне, ещё раз убедился, что был прав.
— Привет, Сладкая моя! — спокойно произнес я, когда поравнялся с их столиком.
Нагнулся к ней, оставляя лёгкий поцелуй в щёку и висок, и громко на ухо продолжил.
— Ты у меня такая упрямица! Снова бросаешься в омут с головой в одиночестве. Я же не зря предупредил, что совсем не против поплавать вместе.
Теперь мой взгляд намертво прилип к лицу её бывшего любовника. Ничего примечательного, кроме чрезмерной уверенности в себе и своих возможностях, в нём не было, но, как говорится, любовь зла.
— Это правда, что ты звонил Анатолию с угрозами? — первой оживилась Дана.
Рогожин и Вика вообще делали вид, что ошиблись столиком.
— Да.
— Вот видишь, Ди, я не вру! Этот мистер секс — символ самым наглым образом лезет в твою жизнь, пытаясь извлечь выгоду лишь для себя. Я же, несмотря на твой дурацкий и бессмысленный побег, заботился о тебе, волновался, помогал встать на ноги с этим рестораном.
