В холле аромат дурманящего кофе смешивался с запахом свежевыжатой лимонной воды. Я взяла себя в руки, как и мою вязаную шапочку над головой — только вместо чашки у меня была длинная платье-плащ, скрывающий красное огонь платье под цвета рыжих волос.
Я допускал, что она захочет сбежать, и многие детали на это указывали, включая отрывчатые еженедельные доклады моих бойцов и частые выезды девочек за грибами и ягодами. Просто надеялся до последнего, что она изменит свое решение. Я оказался просто ссыклом, и она ушла. Потому что не смогла так жить. Нельзя ее в этом винить — она лучшее, что случалось в моей блядской жизни, а я ее упустил. Вернее, отпустил. Потому что она заслуживала свободы.
А теперь я сидел на кухне и бухал в полной темноте, в три часа ночи. Вокруг сомкнулась темнота и одиночество — ровно то, что я заслужил.
Вдруг я услышал, как в замке двери проворачивается ключ. Электронные системы мы отключили, в целях экономии энергии — эти штуки жрали нехилую кучу электричества. Ключ от моего дома был только у меня и у Анны. Сердце в груди ёкнуло.
Она прошла тихо, словно мышка. Будто думала, что мне настолько похеру на нее, что я просто забил на это «путешествие» и завалился спать.
От включенного света закололо в глазах. Я прикрылся рукой, чтобы смягчить привыкание.
— Ты пришла… — констатировал я, как дурак.
Анна ничего не ответила, подошла к столу и окинула меня задумчивым взглядом.
— Ты пьян, — с укором сказала она.
— Есть повод, — я взял бутылку, налил в стакан ещё порцию портвейна и осушил до дна.
Анна взяла бутылку, посмотрела на нее удивлённо.
— Ты же хранил ее пять лет для особого случая, — выдохнула она, — И теперь пьешь ее один, в темноте, в три часа ночи?
— Это особый случай. Самый особый случай в моей жизни. Думаю, другого такого уже не будет, — я посмотрел на нее, как затравленный зверь, — Не будет же, правда?
— Не будет, — устало улыбнулась она и села за стол, рядом со мной.
Я встал, порылся на верхних полках, достал ещё один стакан, поставил перед ней и тоже налил.
— Выпей, отметим вместе.
Она кивнула, но пить почему-то не стала. Ее право, портвейн — отвратная штука, хоть и хорошо чистит мозги.
— Ты, получается, знал, что мы хотим уйти?
— Знал.
— Но как?
— Документы были перепутаны. Как ты открыла тайник?"
"— Студенческие забавы пригодились во взрослой жизни.
— Ясно. Надо было сразу сказать тебе. Я оказался не таким смелым, как было нужно. Прости.
