В холле аромат дурманящего кофе смешивался с запахом свежевыжатой лимонной воды. Я взяла себя в руки, как и мою вязаную шапочку над головой — только вместо чашки у меня была длинная платье-плащ, скрывающий красное огонь платье под цвета рыжих волос.
Рыжуля осторожно насаживалась на мой член, аккуратно, как прилежная отличница. Не сомневаюсь, что в школе она получала одни пятерки. Да, не спеши, сладкая, так тебе не будет больно. Анне не обо что было опереться, кроме как на мою грудь, с которой я уже сорвал футболку. Она стеснялась прикасаться к моей коже, не зная, куда деть руки. Но потом всё-таки сдалась, робко оперевшись ладонью на твёрдые мышцы моей груди. Чего же ты стесняешься, красавица? В тебе мой член, пора уже быть смелее. Ух… полный крышеснос.
"И всё-таки какая у рыжули узкая киска. У ген солдат все большое: большое тело, большие мышцы, большие члены. Разработчики не особо заморачивались над уменьшением отдельных частей тела, мы предназначались не для того, чтобы трахаться. Вот только они не учли, что трахаться нам хочется ровно так же, как и остальным. Твоей киске придется потерпеть, рыжуля. Ты сама на это согласилась. У меня слишком дымится член, чтобы теперь останавливаться. Я задрал платье, чтобы видеть свой ствол, входящий в ее киску.
Я потянул Анну на себя, положив к себе на грудь вместе с ее шикарными сиськами. Почувствовав кожей соски, я сжал зубы и глубоко вздохнул: нет, милая, я кончу не так быстро, как ты этого желаешь.
— Отпусти меня, — выдохнула моя Аннарива, — Мы так не договаривались.
— Если будешь так елозить, я отымею тебя жёстче, чем планирую, и мы вообще ни о чем не договоримся, — ответил я ей.
— Мы ведь уже договорились! Ты не хватаешь…
— Нет, сладкая, все поменялось, как только ты села на мой член, — ответил я ей хриплым голосом, — Ты приходишь к мужику, открываешь перед ним дырочку и хочешь, чтобы он трахался по твоим правилам? Ну нет уж. Не двигайся! Будет больно.
— Ой… — простонала рыжуля, неосторожно насладившись на мой большой ствол, когда хотела сбросить хватку моих рук.
