В холле аромат дурманящего кофе смешивался с запахом свежевыжатой лимонной воды. Я взяла себя в руки, как и мою вязаную шапочку над головой — только вместо чашки у меня была длинная платье-плащ, скрывающий красное огонь платье под цвета рыжих волос.
— Да заткнись ты! — закричал я в сердцах, — Сучка… аааа!
Я кончал в ее киску, заполняя доверху. Во мне было столько спермы, будто я никогда не имел баб. Пять лет… достойное время воздержания, чтобы трахнуть свою мечту. В расширенную киску поместилось много.
— Стой, не двигайся, — строго сказал я, выжимая последние капли с конца в ее заполненное лоно. Я хотел наполнить ее, словно сосуд, как и мечтал. Полюбовавшись немного, я свел ее булочки, и сперма полилась по розовым складками. Я размазал ее по влажной плоти, включая вспотевшее колечко попки.
— Все, — приказал я. — Расслабься.
Я и сам расслабился. Упал на диван, тяжело дыша. Внутри чувствовалось приятное опустошение и невероятная эйфория.
Я взглянул на Анну, обескураженно садящуюся на диван. Девчонка походила на потрепанную птичку, которую только что потоптали. Впрочем, так оно и было. Она неловко одернула платье и стыдливо прикрыла грудь руками.
«Черт, — понял я, — Походу переборщил». Подумалось, может быть, надо как-то успокоить сладкую, приласкать, но я не мог пошевелиться. Тело будто онемело, и голова стала тяжёлой.
— Блин… щас вырублюсь, — только и успел я сказать перед тем, как свинцовый сон утащил меня во тьму.
Глава 19. Анна. Слезы
После всего… он сразу же заснул… А что же ты ожидала, Анна? Что он будет петь тебе серенады?
Я сидела на краю дивана, где Курт развалился голый.
Казалось, тело должно онеметь от такого долгого пребывания в этой бесстыдной позе… но я не чувствовала ни боли, не онемения, только слабость в ногах.
Я не смогла поняться с дивана — не держали ноги, поэтому сидела и ждала, пока утихнет слабость. В бедрах ощущалась дрожь… а в душе не ощущалось ничего. Я будто пребывала в вакууме от того, что сейчас произошло.
