Автор
Сладкое Искушение — это история Эллен, женщины, чья жизнь рушится, когда жена внезапно умирает. Теперь она вынуждена взрастить двух маленьких дочерей одному из самых богатых и опасных бизнесменов города. Сюжет полон загадок и неловкостей, как Эллен пытается сохранить семью в условиях нового баланса между любовью и заботой о своих дочерях, а также соблазнительными предложениями влиятельного бизнесмена....
Пожалуйста, никогда больше не просите меня о чем-то подобном. Пусть Кассио верит, что Даниэле и Симона принадлежат ему, если он этого хочет. Он их очень любит.
Мансуэто тяжело вздохнул.
— Неудивительно, что он без ума от тебя.
Даниэле заметил своего дедушку и бросился к нам, обхватив его своими крошечными ручками.
Мансуэто погладил Даниэле по головке.
— Ты быстро соображаешь, милое дитя.
Даниэле улыбнулся ему и начал рассказывать о Лулу и ее собачьих друзьях. Я встала и поймала Симону, которая дважды споткнулась, торопясь последовать за братом, и теперь плакала.
Симона лучезарно улыбнулась деду, и он с доброй улыбкой погладил ее по пухлой щечке. Он относился к ним, как к своим внукам.
Прежде чем он ушел домой, я застала его одного.
— Пожалуйста, пообещайте мне, что ничего не расскажете Даниэле и Симоне. Даниэле становится лучше. Он говорит. Он полюбил свой первый день в детском саду. Я не хочу, чтобы открылись старые раны, из-за того, что кровь для вас важнее всего остального.
— Ты должна помнить, с кем разговариваешь.
— Я не из тех, кто выказывает неуважение. Но я буду защищать этих детей, даже от их собственного дедушки, если понадобится.
Мансуэто издал хриплый смешок и похлопал меня по плечу."
"— Кассио счастливый мужчина, — он повернулся и захромал обратно к черному лимузину со своими телохранителями.
— Все в порядке? — поинтересовался Элия.
— Да.
Я надеялась, что убедила Мансуэто.
* * *Кассио работал допоздна, и я заснула рядом с Даниэле. Проснувшись после полуночи, я последовала за тонкой струйкой света вниз, в лаундж.
Кассио сидел в кресле перед камином со стаканом виски в руке, сдвинув брови и глядя на огонь. Его пиджак и галстук были небрежно брошены на второй стул. Он все еще был в жилете, но верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, как и манжеты. Он потер ладонью щетину, выглядя так, словно снимался в рекламе лосьона после бритья или виски.
— Ты задумался, — сказала я, входя в комнату.
— Вовсе нет.
Я заперла дверь. Кассио удивленно поднял брови, когда я направилась к нему.
— Да, это так. Ты слишком много беспокоишься.
Он покачал головой.
— Слишком много поводов для беспокойства.
— Поговори со мной об этом, — я остановилась перед ним.
Он выглядел усталым и измученным. Он слишком много работал, слишком много волновался.
— Это работа, Джулия.
— Это все из-за моего брата?
— Это часть всего этого.
