Автор
В ужасе брака. Если вы чувствительны к темам подобного рода, возможно, лучше пройти мимо этой истории. Разница в возрасте между Массимо и Захарой составляет 17 лет. Ни из них не помнит другого с момента свадьбы родителей. В книге "Темный грех", когда они воссоединяются, Зара — 18, а Массимо — 35. Пролог: Похороны Нунцио....
Выхватив микрофон из рук женщины, я прижимаю Захару к себе, а ладонь оставляю на ее попке. Я поворачиваюсь к толпе, и они тут же захлопывают рты, а их шокированные взгляды устремляются на меня.
— Хорошо. — Слово рикошетом разносится по всей комнате. — Если я замечу, что кто-то, за исключением прекрасной группы за моей спиной, использует сегодня свои голосовые связки, эти связки будут насильно извлечены из горла, в котором они сейчас находятся. Вы поняли меня?
Множество шокированных вздохов раздаются в ответ на мою речь.
— Я сказал, ВЫ ПОНЯЛИ МЕНЯ? — реву я.
Все головы двигаются вверх и вниз, как трагическое представление болванчиков. Они остаются немыми, как черти, продолжая таращиться на нас с Захарой.
— И следите за своими чертовыми выражениями, потому что я не буду благосклонно относиться к тем, которое мне не понравится, — добавляю я. — Вы будете держать свои презрительные и неодобрительные взгляды под контролем. Считайте, что вас предупредили.
Еще больше кивков.
— Прекрансо. Продолжайте. — Я бросаю микрофон обратно певице, затем смотрю на Захару, которая наблюдает за мной, прищурившись.
— Ты не можешь запретить людям говорить, Массимо.
— Не ужели? — Я провожу костяшками пальцев по тонкой линии ее подбородка. — Ну, я только что это сделал.
— Ты опять меня балуешь."
"— Я люблю нянчиться с тобой, ангел. Я не могу вынести мысли, что эти ублюдки могут сказать что-то, что расстроит тебя, что они могут ранить тебя своими жестокими словами.
— Да. Но мне нужно, чтобы ты поняла, что я могу справиться с этим. Я уже не та кроткая, испуганная девочка, какой была раньше. Неприятные слова и укоризненные взгляды больше не беспокоят меня, и мне нужно, чтобы все это поняли. В том числе и ты.
Я смотрю на нее — такую прекрасную и свирепую — пока мое сердце раздувается внутри своей клетки, словно оно пытается дотянуться до нее. Да, она сильная.
Я протягиваю руку в сторону певицы, которая стоит совершенно неподвижно и хранит абсолютное молчание.
— Дай мне.
Когда она передает мне микрофон, я обнимаю Захару за талию и поворачиваюсь лицом к ошеломленной толпе.
— Вам разрешено говорить. — Мой голос снова разносится по комнате.
