Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Жалеет, что сразу не сказала… мол, не придала значения. Главное же, Степан, улики, которые вы нашли в комнате Фёдора Руднёва – это действительно личные вещи убитых девушек. Он частенько забирал одну бусину из всего ожерелья или одну шпильку из прочих.
Кошкин, однако, слушал не очень внимательно. Поспешил уточнить:
– Так дело закрыто?
Алекс бросил взгляд на Платона Алексеевича, но тот хмуро молчал, ровно не слышал. Алекс снова ответил сам:
– Покамест нет. Вопросов осталось немало, и все они требуют ответов.
– Ну а что им еще говорить? – в сторону молвил Кошкин. – До последнего на своем стоять будут.
Алекс же продолжил, осторожно подбирая слова:"
"– Кроме того, до сих пор не ясно, кто застрелил Аглаю Савину.
Пока говорил, Алекс придирчиво изучал реакцию Кошкина – но тот опять же был не слишком впечатлен новостью:
– У Кулагина действительно полно причин убить Аглаю, однако бросить собственным столь приметный револьвер подле дома жертвы… это глупо.
Алекс с облегчением вздохнул.
– Да и со смертью главного фигуранта – Фёдора Руднёва – странности…
– Разве он не упал на рельсы при всем честном народе? – перебил Кошкин.
– Очевидцы говорят, прежде Руднёв схватился за сердце – потом уж упал.
– А вскрытие что показало? – резонно поинтересовался Кошкин.
– Вскрытие показало, что сердечный приступ имел место быть… – не стал спорить Алекс. – Однако родня Фёдора утверждает, что сердцем он никогда не страдал. Они подозревают отравление неким лекарством.
– Их воля.
Кошкин безразлично пожимал плечами и держался совершенно свободно.
