Шум близкого лагеря будто бы стал отдаляться, уступая важности готового свершиться таинства. Вереги тихо завели молитву, обращённую к Хозяину леса, чью силу сегодня им удалось приручить и одолеть. Каждому по кругу передали глубокую миску с кровью медведя, и, обмакнув в неё пальцы, ватажники проводили себе по груди, оставляя пять багровых полос, как знак Его когтей.
Разогрелся воздух вокруг и, несмотря на окрепнувший мороз, стало жарко. Будто тепло костра не поднималось вверх, не растворялось под жадной лапой ветра, а накапливалось, клубилось вокруг собравшихся северян. Обтекало, впитывалось в кожу, с каждым мигом всё больше накаляя кровь.
Не к месту помянув Наяса, Хальвдан достал из холщового мешочка, к которому надеялся не прибегать, горсть сухих трав и бросил в огонь. Дым на миг стал гуще, пахнуло горьковатым дурманом. Вагни, осторожно ступая в мутном мареве, подошёл и опустил на плечи Хальвдана медвежью шкуру. Тёплую и ещё влажную. Она облепила его, как вторая кожа, и страшно стало на миг, что вот так и прирастёт к нему навечно. И не сойти больше с дороги безумия и ярости, на которую он однажды ступил.
Вереги замолчали, или попросту их голоса отдалились настолько, что не расслышать. Хальвдан поднял голову и открыл глаза. Не стало вокруг ночи, а возник дышащий влагой лес, такой, какой растёт на Клипбьёрне. Не чета местному. С высоченных бородатых елей здесь почти до самой земли свисали лохмотья мха, а стволы деревьев были толще и светлее, будто выбеленные временем. Перемежались они с древними лиственницами, что верхушками протыкали мутное серое небо и раскачивались, помешивая плотные облака, словно ведьмы — варево в котле.
От зелени рябило в глазах, хрустел под шагами валежник. Хальвдан шёл спешно, ведомый запахом, слаще которого не было на свете. Запахом медведицы. То и дело он сбивался на бег, и тогда под его тяжёлыми лапами ломались чахлые кусты, а тонкие деревца жалобно трещали, стоило неосторожно налететь на них мохнатым боком. Она была близко, звала и обещала, что этим летом станет его. Но ускользала: то и дело мелькал впереди рыжеваты мех, но снова пропадал за густой и сочной листвой подлеска. Это раззадоривало его ещё больше, он торопился, жадно втягивая воздух носом, распугивал мелкое зверьё. Где-то в чаще метнулся прочь олень. Но ему было всё равно. Она ждала его.
Послышался впереди голос реки, полноводной и бурной. Она несла свои воды с гор, её потоки то ухали с каменных круч, то выходили на равнины и становились спокойными и медлительными. Повеяло прохладой, а вожделенный запах стал тоньше, почти пропал. Неужто он ошибся, ушёл не туда? Или хитрая медведица решила его запутать?
Хальвдан остановился, прислушиваясь. Повёл носом по ветру и уверенно двинулся к реке.