В конце-то концов, они не по природной извращенности тыкали друг в друга ножичками на глубине – политики послали, Родина велела, как просто быть ни в чем не виноватым, солдатом, солдатом…"
"Да только времени не было. Без всяких реверансов оказались за столом, во главе которого восседал Глаголев, за точнейшими картами. Ледок помаленьку и растаял. Зато теперь Мазур пару раз перехватывал взгляд майора Прагина, глаголевского личарды, выполнявшего при Мазуре благородную роль галерного надсмотрщика, в общем, спокойный такой взгляд, вовсе даже не людоедский, но что характерно, исполненный несуетливой готовности располосовать глотку от уха до уха в случае производственной необходимости… Майор был низенький, жилистый, с незамысловатым лицом пьющего комбайнера из захолустного колхоза – следовательно, как подсказывал Мазуру опыт, не в пример опаснее, нежели верзила с накачанными до всех мыслимых пределов мышцами. Интересно, он тоже из проштрафившихся в неведомых миру переделках?
Теплоход, хоть и невеличка, все же для такой компании был словно шварценеггеровский пиджак, напяленный на лилипута. Со всеми удобствами можно было разместить человек сорок. И потому Мазур – да и остальные тоже – чувствовали себя здесь чуточку неловко. И держались вместе: молчаливые янкесы, молчаливые глаголевские спецназовцы, вовсе уж немногословный майор Прагин и красотка Джен, нервничавшая вполне явственно, – так, что, вопреки слухам о помешавшихся на здоровом образе жизни американцах, истребляла сигареты в диком количестве. Что лишний раз доказывало: под любыми широтами прокурорские нервы искрят, как поизносившаяся электропроводка…
Команда держалась так, словно ее и не было, и теплоходик под лирическим названием «Жемчужина» плывет самостоятельно, этаким Летучим Голландцем сибирских широт. Разве что время от времени появлялся бравый субъект в форменной фуражке речника и на ухо докладывал что-то Прагину Судя по некоторым признакам, это были стандартные рапорты на предмет того, что все пока идет благополучно.
Когда Прагин объявил, что пора и на боковую, Мазур рискнул ослушаться – недолго думая, направился на палубу следом за Дженнифер, отправившейся подышать на сон грядущий свежим воздухом. А может, и не дышать – баловаться со своими неизвестными аппаратами. Подглядывать за женщиной офицеру как-то неприлично – но, во-первых, есть прямой приказ, во-вторых, вряд ли она будет заниматься на палубе какими-то интимными женскими делами вроде переодевания колготок. А в-третьих, было скучно, и спать нисколечко не хотелось.