Страстное упоение задавать вопросы — вот каким было настроение Мазура перед вылетом в Сочи. Ясная погода лишь добавила ему неловкости: он тщательно следил за дорогой, не сводя глаз с тротуара. Атмосфера замкнутая и напряженная словно стальная цепь — все в здешней компании предпочитали молчание, оставляя без слов даже самую тривиальную из их беседы.
Уверен был в одном: стрелок видел его одного, выстрел раздался, как только Мазур поднялся над кустами…
И потому он лежал, сдвинув предохранитель на «F» – огонь очередями. Прислушивался, не хрустнет ли ветка под ногой: бить белку в глаз и передвигаться по тайге совершенно бесшумно – две большие разницы. Таежные кочевники ходят тихо – и не более того. Не было у них жизненной необходимости перенимать навыки коммандос или ниндзя, овладевать искусством превращения в бесшумные тени – да и индейские таланты с легкой руки Фенимора Купера преувеличены до полной невозможности…
Один он там или несколько? Значит, все это время хранители пещеры неутомимо шли по следу – кто еще будет палить из винтовки? Очень похоже, противник занервничал – выстрелил, едва завидев Мазура, даже не дав себе труда проверить, где второй беглец. Они вряд ли перепутают следы двух со следами одного, просто обязаны знать, что беглецов все еще двое…
Значит, торопятся. Надо полагать, населенные места совсем близко, быть может, деревня даже ближе, чем Мазур рассчитывал. Собачьего лая не слышно, это уже лучше…
Он осторожно вытянул руку, прикоснулся к карману Джен. Она поняла, осторожно извлекла револьвер, взвела курок. Автоматчики с собаками уже далеко, вряд ли услышат одиночные выстрелы – в чащобе их глушит моментально, не получается эха…
– Пальнешь пару раз в том направлении, – показал он, касаясь губами ее уха. – Повыше, над головой… В белый свет. Как только я скроюсь с глаз… Понятно? Досчитай до шестидесяти – и снова…
Она кивнула, не отрывая щеки от земли, взгляд изменился, стал цепким и сосредоточенным. Мазур, елико мог бесшумнее, прополз метров десять – пока не кончилось толстенное поваленное дерево. Дважды бабахнул револьвер, слышно было, как пули прочертили след по вершинам елей. Посыпались иголки.
Мазур перекатился под защиту толстого ствола, замер на полусогнутых. Затем осторожно переместился левее. Еще два выстрела из кургузой фэбээровской игрушки, пули чиркнули в кронах, звонко полетели щепки. Полное впечатление со стороны, будто потерявший голову, ошеломленный смертью напарника человек лупит наобум. В голове у Мазура лихорадочно, словно спятившая кинопленка, перематывались сцены схватки у святилища.
