Страстное упоение задавать вопросы — вот каким было настроение Мазура перед вылетом в Сочи. Ясная погода лишь добавила ему неловкости: он тщательно следил за дорогой, не сводя глаз с тротуара. Атмосфера замкнутая и напряженная словно стальная цепь — все в здешней компании предпочитали молчание, оставляя без слов даже самую тривиальную из их беседы....
Вряд ли догадаются, что это он нарочно, – крайним, как водится, будет солдатик-шофер, развилок и ельников тут до чертовой матери, поди разберись…
Ветер бил в лицо, дорога шла по сплошной тайге, потом вывела к другой, довольно широкой, снабженной кое-где синими указателями, поддерживавшимися в неплохом состоянии. Через полчаса Мазур оставил позади Байкальскую область и без малейшего триумфа и помпы въехал на территорию соседней. Начали попадаться встречные и попутные грузовики, легковушки, лесовозы – и парочка мотоциклов, один был не обременен номером, как и Мазуровский.
Судя по карте, совсем неподалеку проходила асфальтированная автострада, транссибирская М-134, – но туда не стоило соваться, чтобы не напороться на случайный патруль. Следовало преодолеть как можно большее расстояние по глухим местам, и Мазур выжимал из мотоцикла все, на что тот был способен. Помаленьку кончался бензин – он пару раз, почти не замедляя хода, левой рукой снимал крышку и убеждался, что горючка убывает с нехорошей быстротой.
Пришлось рискнуть и выехать на сто тридцать четвертую ради спрямления пути. Сделав по ней километров пятнадцать, Мазур вновь свернул на проселок. Он уже дважды слышал за лесом прорывавшееся сквозь стук мотоциклетного мотора мощное громыханье поездов.
Финита. Гип-гип ура. Проселочная дорога вела к железнодорожной колее. Двойной рядок рельсов, полное отсутствие линии электропередачи, невысокие, черно-белые полосатые столбики – она, Транссибирская.
Мотор пару раз подозрительно чихал, и Мазур, наконец, решился перейти в пехоту – благо увидел возле путей то, что искал. Он поехал медленнее, высмотрел подходящий просвет меж деревьев, повернул туда и, подпрыгивая на корнях, ехал, пока дороги для мотоцикла не стало никакой, переднее колесо замерло меж двух близко стоящих сосен.
– Приехали, – объявил он, выключая мотор. – Объявляю перекур, а также, ежели кто писать хочет…
– Не хочу, – сказала Джен. – Душа стремится на поезд…
– Аналогично. – Он сунул в рот сигарету и протянул ей. – Ты вроде бы бросала, но что-то вновь начала, я смотрю.
– С тобой начнешь…
– А что? По-моему, я тебя вполне грамотно вытаскиваю.
– Вот только законы нарушаешь при этом с великолепной непринужденностью, – усмехнулась Джен.
