Страстное упоение задавать вопросы — вот каким было настроение Мазура перед вылетом в Сочи. Ясная погода лишь добавила ему неловкости: он тщательно следил за дорогой, не сводя глаз с тротуара. Атмосфера замкнутая и напряженная словно стальная цепь — все в здешней компании предпочитали молчание, оставляя без слов даже самую тривиальную из их беседы....
Сержант сделал движение, словно хотел сам заглянуть в сумку, – но опомнился, почесал в затылке:
– Э-э…
– Вот именно, – сказал Мазур с многозначительным видом, постучав указательным пальцем по удостоверению. – Все там, и вообще… – с намеком покосился на окружающих. – Все в порядке, сержант, обошлось.
– А может, нужно по рации? Может, тут что-нибудь этакое… – он сделал несколько загадочных жестов, явно пытаясь выяснить, не потребно ли загадочному полковнику вмешательство спецслужб. – Если уж такое дело…
Поезд, дернувшись взад-вперед, медленно пополз к станции.
– Да нет, – сказал Мазур. – Обыкновенное ворье, положили глаз на хорошую сумку… Что от меня требуется?
– Да что тут требуется… – развел руками сержант. – Я сейчас протокол составлю, а вы в… докуда едете? В Иркутске заявите в линейный отдел. Я ж не Шерлок Холмс, моя задача – следить за порядком. Если уж успели спрыгнуть, где их теперь ловить? Таких нынче по поездам немеряно… – Он вытащил из планшетки лист белой бумаги и, вновь оказавшись в привычных обстоятельствах, исполнился уверенности: – Так.
– Да, а кому по шее двинули?
– С твоей шеей потом закончим, сначала с гражданина показания сниму, – он спохватился: – Я кому сказал – идти к Степану?
– Так станция уже…
– Ну вот и иди на вокзал! Сообщишь дежурному, пусть даст приметы по линии. И иди, и иди…
Протокол он составил довольно быстро. Мазур расписался крупной неразборчивой закорючкой, не читая.
Мазур прижался затылком к вагонной переборке, прикрыл глаза. На ощупь нашел ладонь Джен, стиснул. В висках жарко колотилась кровь. Он глубоко вдохнул несколько раз, приводя дыхание в норму, подумав, что такая поезд очка принесет седых волос больше, чем все предшествующие задания…
Поезд вновь остановился – на сей раз неспешно, плавно.
– Ох, я бы этому ворью руки рубила… – призналась бабушка.
– Золотые слова, Пелагея Филипповна… – сказал Мазур с закрытыми глазами.
Глава двадцать четвертая
Сорок восемь утюгов на подоконнике
Ночь прошла спокойно. Мазур, игнорируя укоризненные взгляды старушки с котом, устроил Джен на верхней полке, а сам лег на нижнюю, поставив сумки в тесный ящик, образованный сложенным столиком.
