Страстное упоение задавать вопросы — вот каким было настроение Мазура перед вылетом в Сочи. Ясная погода лишь добавила ему неловкости: он тщательно следил за дорогой, не сводя глаз с тротуара. Атмосфера замкнутая и напряженная словно стальная цепь — все в здешней компании предпочитали молчание, оставляя без слов даже самую тривиальную из их беседы....
Джен с презрительным видом смотрела на поток машин, а возле нее вертелся сын кавказских гор в своей национальной одежде – замша, золото на пальцах и во рту, сизая трехдневная щетина – и уныло, без особой надежды, тянул:
– Дэвушка, правда нэ хочешь в рэсторан, да? Мазур дружелюбно похлопал его по плечу:
– Дарагой, это не ты на лестнице стодолларовую бумажку потерял?
– Какой лестница, да? – встрепенулся сын гор.
– А вон, где почта, – сказал Мазур. – На лестнице лежит, и президент на ней такой солидный… Вроде тебя такой.
– Разыгрываешь, да?
– Канэчно, да, – сказал Мазур, взял Джен под руку и направился прочь. Оглянувшись, увидел, что бог весть какими ветрами занесенный сюда горец все же философски озирает лестницу – вдруг да и в самом деле залежался зеленый президент?
– Ну что? – спросила Джен.
– Как в старом анекдоте, – ответил Мазур. – Есть одна плохая новость и одна хорошая. Телеграмму я отправил. Отметился, теперь генерал будет знать, где мы. Эта новость, понятно, хорошая…
– А плохая?
– Не такая уж плохая, но все-таки… Междугородный телефон у них только в одном месте – на центральном телеграфе.
– Как?"
"– Тебе этого не понять… Это только мы понимаем. В общем, все почтовые отделения они вряд ли возьмут под контроль – это им не прежние времена, да и невозможно просмотреть абсолютно все телеграммы, идущие в Шантарск, моя к тому же вовсе не зашифрована, просто условный сигнал… А вот поставить на телеграфе постоянный пост – вполне реально.
– Обязательно.
– Может, и номер квартиры наконец выдашь?
– Ну зачем тебе?
– Чтобы осмотреть все подходы. Вдруг тебе в окно прыгать придется?
– Третья, – неохотно сказала она.
– Так, – присмотрелся Мазур.
Он не спеша подошел к подъезду, где сидели на лавочке три бабки, и возле них крутилась беспородная желто-рыжая собачонка. Присел на корточки. Собачонка – еще щенок, сразу видно, – тут же радостно кинулась к нему поласкаться. Почесав ее за ухом, Мазур спросил:
– Бабушки, а однокомнатные квартиры в подъезде есть?
Они воззрились на незваного собеседника довольно подозрительно.
