Страстное упоение задавать вопросы — вот каким было настроение Мазура перед вылетом в Сочи. Ясная погода лишь добавила ему неловкости: он тщательно следил за дорогой, не сводя глаз с тротуара. Атмосфера замкнутая и напряженная словно стальная цепь — все в здешней компании предпочитали молчание, оставляя без слов даже самую тривиальную из их беседы....
А то дяденька лейтенант тебя сейчас заберет как подозрительную личность согласно указу президента, и, пока до города ехать будете, с вами и попытка к бегству может приключиться… Этот промолчит, – он кивнул на водителя. – У него своих хлопот выше крыши, а на дороге закон один – в чужое не касайся…
– Нарваться не боишься? – спросил Мазур спокойно.
– Был бы ты серьезный, давно бы предупредили по цепочке – мол, поедет такой-то кент, и трогать его нельзя… Ничего не поделаешь, земеля, в этой жизни самое чреватое – зайти на чужой двор без хорошей отмазки… Ну, выпрыгивай.
– Ладно, – сказал Мазур. – Сумку держи.
Протянул ему сумку над коленями Джен – и, едва тот машинально сунул в кабину руку, прыгнул головой вперед, оттолкнувшись одной ногой от рулевой колонки, другой – от бока водителя. Прием был старый, отработанный, главное – не бояться лететь башкой вперед, не бояться падать… А бояться его отучили давно.
Они покатились по земле, обнявшись, словно влюбленные.
Пуля лейтенанта прошла в стороне и выше. Мазур ответил короткой очередью, продолжив ее так, чтобы прошлась по машине, мельком отметил, как брызнули стекла и упала на руль голова остававшегося за рулем четвертого.
Тот, что держал на прицеле шофера, сам вылетел под выстрел. Все уместилось в секунды. Не испытывая ровным счетом никаких эмоций, Мазур выстрелил в последнего, корчившегося под ногами, прыгнул в кабину.
– Ходу!
Высунулся в окно правой дверцы. Далеко позади и в самом деле что-то происходило – виднелись синие вспышки маячков, примерно там, где располагался пост ГАИ, низко над ним проплыл желтый проблесковый огонь вертолета…
Машина неслась по темному асфальту, шофер сидел за рулем с остолбеневшим лицом каменного степного идола, чересчур ошарашенный, чтобы бояться или протестовать.
– К обочине, – сказал Мазур.
Двигаясь плавно, как во сне, подтолкнул Джен к дверце. Она хотела спрыгнуть, не получилось – прямо-таки сползла наземь по борту. Подав ей сумку, Мазур обернулся к шоферу:
– А теперь жми до Иркутска без остановок…
– Видел, что сзади делается?
– Моя забота, – оказал он.
