Страстное упоение задавать вопросы — вот каким было настроение Мазура перед вылетом в Сочи. Ясная погода лишь добавила ему неловкости: он тщательно следил за дорогой, не сводя глаз с тротуара. Атмосфера замкнутая и напряженная словно стальная цепь — все в здешней компании предпочитали молчание, оставляя без слов даже самую тривиальную из их беседы....
– Нет, там грязно, тряпье в соляре, сюда прыгай…
– Вадик…
Какое-то время в противоположном конце кузова длилось легко объясняемое молчание – тихие шорохи, прерывистое дыхание, бессвязный лепет…
– Водки хочешь?
– А ничего?
– Я тебе купил «Тик-така», зажуешь…
Шуршание бумаги. Вкусно запахло чем-то копченым, захрустела металлическая пробка водочной бутылки, потянуло спиртным.
Мазур завистливо втянул ноздрями воздух. «Не перевелись еще ухари в славных вооруженных силах», – подумал он, ухмыляясь в темноте.
– Вадька, мочи нет…
– Я тебе сказал, заберу? Вот и заберу, подумаешь, перетерпеть… Сколько там дедушке до дембеля? Слезки…
– Вадик…
– Галка, я тебе что сказал? Ты ж у меня одна, все всерьез, ты не думай…
Из отрывочных реплик не так уж трудно было извлечь суть и домыслить остальное.
– Вадик, да я с ним ложиться уже не могу, а он, наоборот, как нажрется…
– А как насчет кого другого? Который тебя любит пламенно и нежно?
– Ох, Вадька…
Дальше, как нетрудно было предвидеть, началось то, что в старых романах стыдливо прикрывали многоточиями.
– Галь…
– Вадик, ну хватит…
Мазура так и подмывало откашляться басом, все прежнее напряжение схлынуло.
– А этот придурок орет, я фригидная…
– Задница у него фригидная.
