Страстное упоение задавать вопросы — вот каким было настроение Мазура перед вылетом в Сочи. Ясная погода лишь добавила ему неловкости: он тщательно следил за дорогой, не сводя глаз с тротуара. Атмосфера замкнутая и напряженная словно стальная цепь — все в здешней компании предпочитали молчание, оставляя без слов даже самую тривиальную из их беседы....
– В конце концов… Что ты думаешь о сыскарях из секретной службы вашего министерства финансов?
– Эти-то? – с невыразимым презрением протянула Джен. – Жалкое подобие секретной службы, но самомнения хоть отбавляй, смеют себя конкурентами считать…
– Ну вот, тогда ты меня прекрасно поймешь, – сказал Мазур. – В конце концов, все это, – он очертил широкую дугу левой рукой, – все это – сухопутные войска. И с точки зрения морского офицера… Иного от них и ждать не следовало. Пехота-с.
– А у вас все прекрасно?
– Ну, мы все-таки флот… Как самочувствие?
– Могло быть хуже, – дипломатично сказала она.
– Но было весело… – сказал Мазур.
– У меня уже все путается, – призналась она. – Уже не понимаю, сплю или вокруг реальность. Трупы, бег без памяти, коллеги предают…
– Он тебе, кстати, дома сможет напакостить? – спросил Мазур.
– Да уж наверняка попытается. А я-то, дура, ломала голову, зачем мне дали дублирующий канал для подачи отчета…
– В обход Маллисона?
– Ага.
– Кто-то у вас умный сидит, – сказал Мазур. – Предусмотрел неожиданности. А то и знал. Мы ж с тобой и понятия не имеем, кто еще в эти игры впутан…
«И не обсуждаем все возможные варианты», – мысленно добавил он. Он не удивился бы, окажись потом, что Глаголев использовал их группу в качестве приманки, а тем временем другие хваткие ребята без лишнего шума изымали из каких-то далеких сейфов еще один комплект кассет, пока за Мазуром с Джен, высунув язык, гоняются натасканные гончие.
– И все равно, противно, – пожаловалась она. – Я же его пять лет знаю, он меня и вербовал в колледже…
– Бывает, – сказал Мазур. – Думаешь, мне не обидно? Прослужить двадцать пять лет – а потом, едва пало подозрение, на тебя начинают орать последним матом твои же старые сослуживцы…
– Когда это?
– А, ерунда, – спохватился он. – Был такой поганый эпизод… В общем, зеркальная война.
Он остановил машину, свернув к самым елям, – так, что по крыше кабины и тенту заскребли густые ветви, выключил мотор и фары. Покрутил ручку, опустив донизу стекло со своей стороны.
– Что такое?
– Тихо. Прислушайся.
Скоро никаких сомнений не осталось – высоко над головой в темном небе прошел вертолетный гул, Мазур высунул голову в окно, но проблескового огня не увидел.
– Туда летит? – спросила Джен.
– Очень похоже, – сказал он.
