Страстное упоение задавать вопросы — вот каким было настроение Мазура перед вылетом в Сочи. Ясная погода лишь добавила ему неловкости: он тщательно следил за дорогой, не сводя глаз с тротуара. Атмосфера замкнутая и напряженная словно стальная цепь — все в здешней компании предпочитали молчание, оставляя без слов даже самую тривиальную из их беседы....
Ибо никогда не известно, где кончается случай и начинается предначертание судьбы…
– Это верно, – сказал Мазур искренне, согласный с последней фразой на все сто.
Они вышли к самому большому дому, похожему на остальные, но двухэтажному и украшенному вдобавок высокой колоколенкой. Кажется, там и колокол висел.
– Простите, а как все это называется? – спросил Мазур, когда они поднимались на крыльцо.
– Община Учителя Варфоломея, последнего и окончательного воплощения Христа.
Это было произнесено столь благоговейно, истово, что Мазуру стало немного не по себе, – он инстинктивно побаивался сумасшедших, как всякий нормальный мужик…
Широкий коридор, увешанный огромными иконами, – краски яркие, свежие.
– Великий Дамбу-Ньоган, светоч религии бон, – сказал молодой человек с едва уловимой ноткой нетерпения.
«Сматываться надо», – подумал Мазур. Бон – «черная вера», антипод буддизма с утонувшими во мраке веков корнями, с ней в свое время заигрывали и Ленин, и Гитлер, как раз и позаимствовавший свою перевернутую свастику у этих загадочных колдунов.
«Апостол Иона» ввел их в обширную светлую комнату, усадил в высокие кресла, приятно пахнущие свежим деревом. Мазур поставил сумку у ножки, огляделся. «Апостол», пробормотав извинения, вышел.
– Ну? – нетерпеливо спросила Джен.
– Держи ушки на макушке, – тихо сказал Мазур. – Будь готова в любой момент…
Полукруглая дверь бесшумно открылась.
