Страстное упоение задавать вопросы — вот каким было настроение Мазура перед вылетом в Сочи. Ясная погода лишь добавила ему неловкости: он тщательно следил за дорогой, не сводя глаз с тротуара. Атмосфера замкнутая и напряженная словно стальная цепь — все в здешней компании предпочитали молчание, оставляя без слов даже самую тривиальную из их беседы....
– Газета-то толстая, там много всего…
Перелистав страницы – и порвав при этом парочку, Кацуба сложил газету пополам, так, что с обеих сторон оказалась пресловутая статья, взмахнул ею под носом у незадачливого главного редактора:
– Твоя работа?
– Ну…
– Ага, – сказал Кацуба, прямо-таки лучась счастьем и радостью. – Ты писал, значит?
– Ну, вообще-то… Не то чтобы… А в общем…
– Такты?
– Я…
– Яйца вырву, – ласково сказал Кацуба.
Тот торопливо забубнил:
– Майор Щербак Василий Васильевич, заместитель командира по хозяйственной части в/ч 35773…
– Ну, понял, блядь? – торжествующе возгласил Кацуба. – Я и есть зам по хозчасти. И в жизни я телок по улицам не ловил, как ты тут накропал, а уж тем более в бане их не нежил.
– Это точно, – сказал Мазур. – Кранты Ваське придут…"
"Он добросовестно играл свою роль – с грозным видом топтался посреди комнаты, в самых патетических моментах майорских монологов поливая съежившегося в кресле газетера зверскими взглядами, недвусмысленно помахивая кулаком.
– Да откуда ты на мою голову взялся, сука типографская? – воззвал Кацуба к потолку, долженствующему изображать небеса.
